Колотов Александр Зиновьевич
11th June 2002, 02:49
Конец ХХ века на Ближнем Востоке протекал бурно, но создавалось впечатление, что дело идет так или иначе к некоторому успокоению. 1990-е начались войной в Персидском заливе, однако потом с переменной интенсивностью велись израильско-арабские переговоры, и в 2000-м году показалось, что вечно горящий конфликт постепенно угасает. Как вдруг, наступил конец иллюзиям и надеждам. Летом 2000 арабы сорвали переговоры, находившиеся в последней стадии, в прямом эфире буквальным выражением послали израильского премьер-министра «к черту» (именно так!), и снова вспыхнуло пламя.
Новый взрыв на Ближнем Востоке является настолько значительным рубежом и в историческом, и в психологическом плане, что его нельзя оставить без комментариев. Комментарии, поступающие в изобилии со всех сторон, в огромной степени необъективны и попросту лживы. Цель настоящей статьи — не пропаганда, а вспомогательный материал. Когда вокруг лгут в геббельсовских масштабах, легко растеряться и промямлить «ну, да, конечно, но все-таки...». Нужно ясно представлять себе костяк реальности и не сбиваться под напором лжи, выдаваемой с легкостью необыкновенной за истину.
История
Все, что ни происходит сегодня, отчасти обусловлено происходившим вчера и позавчера. Нельзя в кратких записях протягивать логические нити через тысячелетия, нельзя их и оборвать без потери общности охвата. Началом сегодняшних событий является Вторая мировая война.
1939—1945. Катастрофа европейского еврейства («Холокост»). Руководство фашистской Германии осуществляет «окончательное решение еврейского вопроса» — полное физическое истребление всех евреев Европы. Немцев не интересует ни религия, ни политические взгляды — все, в чьих жилах течет хотя бы четверть еврейской крови, должны быть убиты. Нацисты, занятые не только этой задачей первостепенной важности, но и ведением войны, выполнили свою задачу наполовину: шесть миллионов европейских евреев расстреляны, отравлены ядовитыми газами, сожжены в специально спроектированных крематориях специально организованных концлагерей.
1945. Последние жертвы Катастрофы горят в немецких печах. Сразу после капитуляции Германии и еще прежде, чем суммарный счет дошел до Шести Миллионов, тысячи уцелевших рвутся в Палестину со словами: «Доказано, что нам нет другого места на земле».
1946—1947. Становится очевидно, что еврейское государство в Палестине реально, достижимо, и что оно будет. Будет вопреки террору арабских банд, получающих оружие от уходящей британской армии. Первым вмешательством новорожденной ООН в дела Ближнего Востока вырабатывается абсолютно нежизнеспособный план разделения Палестины, как будто нарочно выдуманный для того, чтобы ни одно из двух предполагаемых государств существовать не могло. Евреи принимают его — всё лучше, чем продолжение небытия. Без половины Иерусалима, с малой долей от исторической Земли Израиля, лишь бы быть. Арабы отвергают без рассуждений. Их подход незатейлив: мы сильны, евреи слабы, нас много, евреев мало, все отберу, кто станет сопротивляться, поубиваю; я здесь хозяин, и моему верблюду пастись на улицах городов.
1948. В соответствии с резолюцией ООН, провозглашено основание Израиля, и в ту же ночь все арабские государства начинают войну против него. Начинается война без шансов на успех. Советская поддержка ограничилась прошлогодним голосованием «за» в ООН, США, как главенствующий фактор мировой политики, еще не утвердились. Полностью безнадежная война — выиграна.
Обозначается главный принцип международного существования Израиля: он никому не мешает, кроме мусульманских (не только арабских) стран, и он никому не нужен с прагматической точки зрения. Мусульмане оттачивают на ненависти к Израилю разные аспекты джихада, священной войны против всего немусульманского на земле. Поддерживают Израиль те, кто в свои мотивы вплетает хотя бы урезанную, остаточную, стыдливую, но мораль. Чтó, например, Израиль для Чехословакии, откуда-то из центральной Европы, не имея выхода к морю, снабжающей в 1948 г. отчаявшихся евреев оружием? Уже существующий, Израиль можно использовать как базу, точку влияния, но ведь и без него обойдутся. Чтó Израиль для США? Гораздо проще было бы одних шейхов купить, других натравить на третьих, а так есть все время нечто, дружно раздражающее нефтяных владык и мешающее игре. На отношении к Израилю можно проверять наличие рудиментов морали и совести в политике каждой данной страны. Мало кто выдерживает проверку...
1950-е — 1980-е. Постепенно война арабов против Израиля теряет цель на немедленное уничтожение, как результат военной победы. Они по-прежнему хотят, но уже даже им понятно, что не могут.
На уничтожение создана в 1964, задолго до «израильских захватов» — за 3 года до Шестидневной войны, Организация освобождения Палестины (ООП). Под освобождением понимается одно и только одно, сбросить евреев в море — тех, которые не будут убиты раньше. Не имея сил уничтожить, она стремится уничтожать. Как обычно, как привычно для благородных арабских воинов, ее жертвами становятся: прохожие, школьники, инвалид на захваченном пароходе, спортсмены на Олимпийских играх 1972, пассажиры и провожающие в аэропорту... Они бы и не прочь убивать солдат, но это трудно и опасно, могут убить самих, лучше бороться с беззащитными. СССР вооружает их наравне с Египтом и Сирией. Когда израильская армия вычистила ООП из южного Ливана, в каждом мирном фруктовом садике сидел в земле железобетонный бункер с такими стенами, что, когда их взрывали, крыши подскакивали на километры в округе.
Начало 1990-х. ООП потерпела военный и финансовый крах, однако остается единственным зачатком арабо-палестинского представительства. Она произносит слова о готовности вести переговоры с Израилем, Израиль готов вести переговоры с кем угодно, только бы был мир, только бы снять с себя необходимость постоянной боевой готовности. Честное слово, мы себе найдем другие проблемы, найдем другие способы употребить накопленный потенциал. Палестинцам передается для автономного управления 90% с лишним бесхозной территории, израильская армия выходит из крупных городов.
Бесхозность: аспект, вообще элегантно забытый в пылу дискуссий. Земли Западного берега Иордана принадлежали до 1967 Иордании, сектор Газа принадлежал Египту. «Принадлежали» с 1948 г., когда, не сумев уничтожить Израиль в зародыше, они без дальних размышлений захватили земли, отведенные решением ООН для арабского государства в Палестине, и владели ими до Шестидневной войны. Потеряв их, они вскоре добровольно отказались от претензии на их возвращение, после чего Израиль остался ответственным за поддержание административного порядка, т.е. правопреемником. Вся кровавая карусель закрутилась вокруг их ненужности и для нас, мы ведь только и ищем избавиться от них. Не берут! Подробному обсуждению этого парадокса посвящена, собственно говоря, вся статья.
Середина 1990-х. При всех нюансах и зигзагах, проступает основной вывод. Израиль действует согласно лозунгу, провозглашенному после Шестидневной войны, «Территории в обмен на мир», и отдает более 90% территорий. Палестинцы продолжают террор и своей части сделки — мира — не выполняют. Все прочие детали можно уточнять, сначала же необходимо осознать полностью: из двух договаривающихся сторон одна выдала свой товар, вторая — нет.
Разделение израильского общества на «правых» и «левых», традиционное еще с 1920-х, приобрело в 90-е годы новый смысл. Названия, конечно, никогда не соотносились с разделением парламента Франции времен Великой революции 1789 г. на «Гору» и «Жиронду», и очень слабо — с европейскими консерваторами и социалистами. Слова «правый» и «левый» прижились почти во всех языках для обозначения резкого различия в подходе к общественным проблемам в демократических государствах. В 1990-е водораздел прошел окончательно по вопросу об отношении к арабам и проблеме войны и мира. «Правые» упирали на несостоятельность договора и говорили, что когда-нибудь, может быть, арабы созреют для мира, а пока сеют войну и смерть, и действиями, и словами (а ведь не всегда ясно, что важнее, действия или слова); и пока они не готовы к миру, они стремятся и будут стремиться к тому, чтобы стереть нас отсюда, как случайную надпись на песке. Левые подчеркивали новый статус кво — мы уже практически не несем ответственности за порядок в чужих для нас городах, за пропитание чуждого населения, мы можем больше сосредоточиться на внутренних делах, поддерживать и планировать экономический рост у себя дома; подчеркивали важность полного отделения от малочисленного Израиля лишних двух с половиной млн. арабов, со своими-то 800 тыс. разобраться не просто. Главный политический тезис левых состоял в том, что арабы — народ, как народ, а их руководство стремится к достойному самостоятельному существованию. Вступив в переговоры, ООП, между прочим, признала Израиль, разве мало-де для такой короткой эпохи? Опыт сосуществования подтверждал в целом, что мир не фикция. Египтяне в 1979 заключили мир, и застраивают синайское побережье курортами, назвали ирригационный канал в пустыне «каналом мира». Иордания прямо находится на переходе к статусу «почти дружественной державы». Сирийцы, не готовые к замене перемирия на полную нормализацию, войны не ведут и медленно зреют. Палестинцы выразили готовность к переговорам — надо использовать.
Вторая половина 1990-х — 2000. Террор усиливается. Автономное руководство Палестины развивает экономику предоставленных им земель так: ни фабрик, ни заводов, ни производства; куда ни глянь, нищета, единственный постоянный заработок — по найму на тяжелую работу в Израиле. Везде, где ни плюнь, лаборатории по производству взрывчатки. Взрыв более эффективное средство для убийства евреев, чем бывший ранее в ходу нож. До заключения соглашений о создании Палестинской Автономии от рядовых терактов гибли единицы, случаи, когда арабам удавалось убить много человек разом, были редки. Удачный взрыв убивает 10, 20 и больше. С недавних пор в ходу живая бомба, террорист-смертник. Он несет на себе взрывной пояс, состоящий из собственно взрывчатки и самодельной шрапнели для поражения всех вокруг. Их жертвы — беззащитные люди, случайно оказавшиеся рядом. Излюбленная цель — автобус, эффект усиливается замкнутым пространством и скоростью. Недавно обнародована сумма, выплачиваемая семье самоубийцы, до $25000, в третьем мире достаточно для многих безбедных лет и уж наверняка, по их собственной оценке, дороже арабской жизни. Ведут террористическую борьбу организации, формально не связанные с ООП, их членов Арафат даже иногда арестовывает. «Арестовавшись», они сидят в тюремном санатории, занимаются прежней работой по совершенствованию техники убийств, и скоро выходят на свободу. Выход израильской армии из городов был использован для отныне бесконтрольного вооружения террористов.
Тем временем Израиль вместе со всем цивилизованным миром переживает экономический бум, и мир необходим более, чем когда-либо.
Весной и летом 2000 г. левый премьер-министр Эхуд Барак делает попытку довести переговоры до конца. Мы готовы отдать 97% земли, разделить на 2 этнические части Иерусалим, все в темпе марафона. Ближний Восток стабильностью не отличается, и когда появляется надежда, что есть вообще с кем говорить, надежду следует претворять в реальность безотлагательно.
Внимание: не о чем, а с кем. «О чем», у Израиля не менялось никогда — о праве жить, о возможности развивать страну, о том, что надоела война и смерть, о мире. А вот «с кем», всегда было проблемой, решая которую, Израиль постепенно освобождает ближневосточный регион от перманентного кровопролития. Было не с кем разговаривать в Египте, потом Саддат убедился в бесплодности надежды на силу, и нет теперь синайского фронта.
В те месяцы иллюзия близкого мира достигла апогея. Террор на нет не сошел, но приутих, премьер-министр, с опытом службы в элитных штурмовых частях, а потом — в качестве начальника генерального штаба, казался гарантией разумности неизбежных уступок. Президент США Клинтон заканчивал вторую каденцию, очень хотел увенчать свою карьеру успехом в ближневосточном миротворчестве и делал все, чтобы переговоры продвигались успешно.
И в самую последнюю минуту Арафат сбегает с переговоров. Выдвинутый в оправдание «неразрешимый» пункт разногласий — Храмовая гора Иерусалима. Храмовая гора! Место, где стоял Великий Храм царя Соломона, разрушенный Навуходоносором, отстроенный по возвращении из вавилонского пленения, разрушенный снова римлянами. Лицом обратясь в сторону Храмовой горы, евреи молились все две тысячи лет рассеяния по миру. В средние века (воистину, свято место пусто не бывает) на месте Храма были возведены две мечети. Ни разу мусульманский паломник не совершил к ним паломничества, ни один государственный деятель исламского мира не посетил их за время владычества Иордании в 1948—1967. Но Израиль никогда не покушался на свободу чужого вероисповедания, и премьер-министр возрожденного еврейского государства Эхуд Барак потребовал: не полного владения святыней иудаизма, а всего лишь обеспечения свободного доступа для евреев на Храмовую гору и участия Израиля в контроле за безопасностью на ней. Неприятие этого пункта, срыв переговоров из-за него выглядели таким очевидным вздором, что оставалось только гадать, в чем, собственно говоря, подлинная причина. В чем бы причина ни была, Арафат, оставив все, бросился кружить по миру за поддержкой. В поддержке ему отказала и Европа, и даже Россия, Китай один поддержал. В конце сентября начались беспорядки, демонстрации, открытые стычки между «палестинской полицией» и израильскими силами охраны порядка, потом армией. Арафат объявил о начале новой интифады.
Что случилось
Когда не ясно, почему что-то происходит, то зачастую не ясно и что, собственно, происходит. Что такое новая интифада, зачем она, на что направлена? Царила полная растерянность, граничившая со страхом. Да и не только граничившая. Они явно куда-то прут, куда? Чего хотят, чего добиваются? Как мы реагируем — да как обычно, сдерживаясь изо всех сил. Они захватили Храмовую гору после пятничной молитвы, наши очистили только к вечеру, чтобы не пострадала толпа. Они линчевали в Рамалле двух сбившихся с дороги солдат (слово «линчевали» — не художественный образ, их линчевали, разорвали на куски в буквальном смысле слова), наши наказали расстрелом пустой радиостудии, да еще вертолетчик на приказ «огонь» кружил и кричал «не могу, оттуда еще люди выходят». Примеров тьма, сводки доступны. В октябре загорелись мятежом внутриизраильские арабские города и деревни, теракты участились и стали приобретать все более кровавый характер. Застигнутый врасплох Барак метался, как загнанный заяц. Растерянность премьер-министра — не то, что может себе позволить нация, подвергшаяся военному нападению. Состоялись внеочередные выборы, на которых с двойным перевесом победил престарелый Ариэль Шарон.
Но — что же случилось?
Случилось вот что. Волею судьбы, коварством, помощью внешних сил, у вновь отделившегося этноса, сиречь у палестинских арабов, нашелся реальный вождь, Ясир Арафат. Бандит, международный террорист, международный политический деятель — не новое сочетание. Тридцать пять лет он воевал, только воевал доступными ему методами, на тридцать шестой год он оказался перед ужасным будущим: война завершена, цель достигнута. Лето 2000 года. Переговоров осталось на несколько недель, и — «цели ясны, задачи определены, за работу, товарищи»: надо строить государство.
Поистине можно снять шляпу перед острой смесью ума и чутья этого, казалось бы, заурядного убийцы. Сколько в истории было тех, кто выходил на уровень некомпетентности и сваливался в забвение, имя им легион. Этот же человек — остановился перед последней ступенью карьеры и отступил, не сделав последнего, решающего шага. Он знал, что поднимать страну из нынешней нищеты до уровня хотя бы полунищих соседей (Сирия, Иордания) — задача, непосильная по тяжести даже для талантливого и образованного государственного деятеля. Знал, что в истории остается за личностью последняя ее ипостась, и что за ним останется — полный провал. Знал, что его съедят дважды, с одного боку боевые соратники, рвущиеся к привычному занятию, с другого найдется компания «умных», т.е. специалистов в экономике и государственном строительстве и выкинет его за неприспособленность к новой работе. Куда ни кинь, все пуля, или позор, или и то, и то. Уйти вдруг на покой в цветущем возрасте 70-ти лет смешно. И Арафат сделал выбор. Распознав опасность, он безошибочно выбрал лучшее для себя решение — продолжение войны. Вот чего было не понять ни нам, ни всему миру. Ведь все искали, да ищут и посейчас, другой логики, государственной, исторической... А логика была изощренно-шкурная, уцелеть.
В стремлении уцелеть вместе с ним, его безоговорочно поддержали тысячи других убийц, понаторевших, как он, в единственном ремесле, в искусстве разбойничьей войны и убийства безоружных. О словесном прикрытии не беспокоились: «продолжение освободительной борьбы» звучит понятным кодом для собратьев и чарующим гимном для западных демократов. По Геббельсу, «чем беззастенчивее ложь, тем ей охотнее верят», но и министр пропаганды фашистского рейха имел в виду западный мир. В арабском мире к слову относятся еще проще. Слово там — не более, чем подсобное военное средство. Понятия «правда» и «ложь» не особо различаются говорящими, во всяком случае, не наполняются прямым содержанием. Того же они, кстати, ждут и от собеседника, и если тот использует слова в прямом смысле, то на него глядят либо как на недоумка, либо как на невероятного хитреца. Скорее всего, Арафат с самого начала относился к переговорам, как к военной хитрости и сложному маневру. В 2000 году он полностью уяснил, что Израиль намерен добиваться мира всерьез, и запаниковал: будь он готов заранее, можно было бы сорвать переговоры не так топорно, но времени не оставалось. Тем более, что и «Храмовая гора» — лишь слово, а слово годится любое, важно не оно, а маскируемое им действие. Определившись, он попробовал организовать скоординированное наступление ради конечной цели, окончательного решения еврейского вопроса на Ближнем Востоке, но натолкнулся на нежелание прочих арабов воевать иначе, как чужими руками. Лучше всех это объяснил президент Египта Мубарак, сказав в выступлении на конференции арабских государств, что он лично дважды воевал с Израилем в составе действующей армии, знает, чем это кончается, и больше не хочет. Перед Арафатом осталась одна дорога, продолжение войны ради продолжения войны. Так он и поступил.
Часто говорят так: палестинские арабы совершили в 1947 ошибку, приняли бы они ООНовский план раздела Палестины, и с 1948 года было бы у них свое государство. Арабы не совершили ошибку в 1947. Им государство было страшней кошмара и в 1947, и в 2000, и сегодня. Они находятся на уровне догосударственном, и когда получают волей или неволей власть над собой, то получается режим, процветание и культура, наблюдаемые в Ираке, Сирии, Ливии. Когда же возразят, например, про Саудовскую Аравию, богатую союзницу США, не худо вспомнить про недавний пожар в школе для девочек. В столице Саудовской Аравии, в школе для дочерей знати, возникает пожар. Здание сгорает дотла вместе с девушками, потому что если пожарные войдут туда без сопровождения воспитательниц, они могут увидеть девушку без чадры, а это такой позор на всю жизнь, что лучше ей сгореть заживо. И сгорели. Заживо. Культура, знаете ли; ислам, как легитимная религия и идеология.
Сказанное не есть предложение о новом колониальном режиме. Каждый народ заслуживает своего, и пусть они зреют, когда-нибудь да дозреют. Но те, рядом с которыми они зреют, имеют право и будут защищать себя от поползновений рассеять кровавый хаос везде.
Война по сравнению с миром есть увеличение хаоса, и из второго начала термодинамики следует, что она устойчивее. Прекратить мир легче легкого, прекратить войну тяжело. Как ремонт квартиры, она не процесс, а состояние — сама себя расширяет и продолжает. У новой интифады ни смысла, ни цели нет. Палестинское государство? Оно было на расстоянии вытянутой руки, и те, кто якобы его добивался, от него отказались. Уничтожение Израиля? Не по зубам, о чем знают все: нападающие, обороняющиеся, наблюдатели, подстрекатели. Возобновление переговоров? Но к этому стремимся мы, готовые обсуждать любые аспекты и компромиссы (о чем, впрочем — о палестинском государстве?..) Война в ее настоящем виде нужна лично Арафату, его сподвижникам и никому больше. Война бесцельна, и ничто, кроме прекращения огня, не прекратит ее, но прекратить огонь может только нападающая сторона, а прекратив огонь, они прекратят сами себя. Поэтому, не нужно лукаво мудрствовать. Нужно вести навязанную нам очередную войну и противостоять безумию окружающего мира. Это — состояние, а не процесс, и для его затухания необходимо изменение свойств рабочего пространства. Именно такую, жесткую и рациональную позицию занял Ариэль Шарон.
Палестинское государственное строительство
Осенью 1993 палестинцы получили право автономного управления.
В конце весны 2002, через десять без малого лет, можно подвести некоторые итоги и поговорить об их успехах на трудных дорогах самостоятельности.
Стартовая точка вряд ли была у кого-нибудь благоприятнее, чем у них. У них есть земля, города, университеты и морской порт, исторические достопримечательности и готовность всего мира выписывать им экономическую помощь. Не что у них есть, а как используется, вот подлинная палестинская проблема. Как важно правильно поставить вопрос! Логическая дилемма «не что, а как» для арабов стóит вышеобозначенного «не о чем, а с кем» для нас. По порядку:
· Земля употребляется для сельскохозяйственных нужд, и арабские продукты вполне конкурентоспособны: в Израиле сельское хозяйство много технологичнее, зато у палестинцев рабочая сила много дешевле. Но чисто натурального, замкнутого хозяйства не бывает, а их сельскохозяйственный экспорт шел в Израиль, и сократился сегодня в десятки раз — война.
· В городах за время автономного существования одна-единственная промышленность расцвела, производство взрывчатки и изготовление подрывных устройств, включая взрывные пояса для самоубийц. А что нету своих промышленных товаров, то они, по мнению автономного руководства, и не нужны. Тысячу лет без них жили, и проживут без них. Есть, правда, еще одна отрасль, разборка ворованных автомашин на запчасти. Израиль держит одно из печальных первых мест по количеству совершаемых угонов автомобилей; число угонов сократилось на сотни процентов с началом второй интифады и перекрытием границ с арабскими территориями.
· По закону существования диаспоры, а палестинская диаспора многочисленна, она порождает из себя инициативный, квалифицированный слой, и палестинские университеты могли бы укомплектовать себя образованными и опытными кадрами. Преподают же в палестинских университетах исламскую теологию с упором на право священных войн, ложь вместо истории с упором на бедствия, принесенные сионистами, и раздувают боевой дух молодых воинов. Из стен университетов вышли первые живые бомбы, и продолжается подготовка новых.
· Морской порт Газы способен принимать суда немалого тоннажа, а принимает катера личной охраны Арафата и, если израильские морские патрули не перехватят, грузы оружия, оружия, оружия, столь необходимого им для мира и процветания — в их трактовке.
· Древние достопримечательности щедро распылены на исторической Земле Израиля, поделенной между Израилем, палестинцами, Иорданией, Египтом и Сирией. Возраст раскапывемых городов, крепостей и замков колеблется в пределах тысяч лет присутствия здесь цивилизаций. Иерихон — один из древнейших городов земли, Шхем, описанный в книге Бытия, древнейшие монастыри, мечети и синагоги; была пора, туристы со всего мира приезжали, ученые и реставраторы работали без помех. Пора эта длилась 20 лет, от Шестидневной войны до 1987, года начала первой интифады. Когда же Израиль снял с себя ответственность за безопасность в названных точках, ехать туда сделалось, как в русскую рулетку играть, убьют и не чихнут.
· Экономическая помощь, волшебные слова для недоразвитых этносов! Получить как можно больше долларов на бедность и употребить их на первостепенные нужды. Сотни и сотни миллионов были переведены и переводятся разными странами в Палестину, и все разворованы руководством до последнего цента. Настолько, что на оплату контрабандного оружия не хватает, и даже арабские братья стараются более денег не давать, а что надо — перевозить натурой или окольными путями, лишь бы миновать жадные пальцы автономной власти. Немалая часть ворованного золота расходуется, тем не менее, не только на обогащение верхушки: миллионы несчитанные тратятся в срочном порядке на гашение скандалов о подкупе и коррупции, просачивающихся в прессу вопреки фильтрам и запугиванию.
Итак, вот эффективность самоуправления свободной Палестиной в течение почти 10 лет:
· Сельское хозяйство почти задушено отсутствием вывоза
· Промышленность работает на изготовление орудий убийства
· Университеты обращены в рассадники террора
· Морской порт бездействует
· Туризм уничтожен в зародыше
· Льющиеся извне деньги украдены
Причина всему — война, известно, «война все спишет». Война является для них единственным выходом из тупика, не требующим ничего, кроме продолжения привычного образа жизни. Война списывает с Арафата воровство, жадность, нежелание перейти от разрушения к созиданию и, самое главное, стремление во что бы то ни стало предотвратить создание палестинского государства. Причина — в диаметральной противоположности интересов бандитов, руководящих арабской Палестиной, и населения арабской Палестины, лишенного жилья, пропитания, медицинской помощи и безопасности в повседневной жизни.
Методы палестинской борьбы
Такая война должна быть бесконечной, она не может быть бесконечной, если не будет безуспешной в обычном, не арабском, понимании. Войной нельзя спекулировать и вымогать те или иные блага, если она не будет кровавой.
Война — не за освобождение. Они свободны, как ветер в поле. Война ради продолжения войны, ради спасения Арафата с приспешниками от суда истории. Война против мира.
Война бесконечная
Нелегкая задача, заставить противника удержать то, от чего он рвется избавиться и отдать тебе. С 1967 Израиль ни разу не заявлял о желании аннексировать «территории», принадлежащие ему по всем нормам международного права. Признайте нас, согласитесь на мир, и забирайте все, кроме нескольких узких пятен, необходимых нам для обеспечения безопасности. Да и те — последний план касательно долины Иордана говорит о долгосрочной аренде. Аренде — у кого?! Вы еще не забыли, что от спорных земель прежний, пусть незаконный владелец, Иордания, отказалась, и теперь мы сами пытаемся создать себе такого соседа, кому бы отдать ненужное нам земельное имущество, неутомимо и гуманно трудимся над сотворением партнера. Сегодня наши интересы и интересы партнера непримиримы. Мы ищем мира и размежевания, «партнер» ищет войны.
Значит, с точки зрения Арафата нужно, идя время от времени на переговоры, срывать их вздорными требованиями:
Снести израильские города, построенные после 1967.
Впустить на собственно израильскую территорию 2 млн. тех арабов и их потомков, кто бросил все и бежал в 1948, бежал по приказу арабского командования, велевшего не мешаться под ногами у мощных арабских армий: вот перебьем евреев, тогда вернетесь. Не получилось евреев перебить, и никому не нужные несчастные палестинцы так пятьдесят пять лет и живут в лагерях беженцев, счастливые, если в лачугах, а то и в хижинах, сооруженных из овощных ящиков.
Компенсировать ущерб, нанесенный не существующей палестинской экономике разрушением оружейных складов или установлением контроля на дорогах, чтоб не перевозились бомбы под ящиками с овощами и фруктами в грузовиках и не перегонялись набитые взрывчаткой автомашины, назначенные для взрывов посреди Иерусалима и Тель-Авива.
И прочая, в меру восточной фантазии. Чем бессмысленнее условия, тем вернее продолжится война, тем дольше будет лауреат Нобелевской премии Мира в безопасности, холе и тепле.
Ход гениальный, но недостаточный. Что, если процесс войны вдруг затихнет, что, если Израиль предложит компромисс, от которого не сразу откажешься — надо ведь и лицо соблюсти, не все готовы прямо одобрить войну вместо мира. Ведь вот в 2000-м чуть-чуть было не пришлось подписывать мир, еле ноги унес. Ни на одну секунду не ослаблять террористической деятельности. Как бы ни был близок компромисс, любой партнер прервет разговоры и вернется к боевым действиям, если посреди жилого квартала взлетит на воздух автобус или будут убиты пятнадцать подростков, зашедшие съесть пиццу в кафе.
В 1996, когда «левые», т.е. настроенные на быстрое замирение, оставляли мало шансов на весенних выборах «правым», настроенным на более жесткий контроль за противной стороной, в Иерусалиме за две недели взорвались два автобуса, в Тель-Авиве террорист-самоубийца взорвал себя на людном перекрестке; погибло больше полусотни человек, народ в гневе проголосовал за «правых», и мирные переговоры застопорились. Что и требовалось достичь: арабам вообще, палестинцам в частности, Арафату в особенности.
В начале января 2002 израильские ВМС перехватили корабль с грузом в 50 тонн оружия и амуниции в тайниках и трюмах, и вслед документы в подтверждение того, что не кто-то из подручных и не какая-то из «независимых» организаций, а непосредственно Арафат организовал и оплатил (из иностранной помощи, предоставленной на развитие, своих доходов при отсутствующем хозяйстве нет!) контрабанду оружия. На первый взгляд, провал, а на самом деле успех: война-то продолжается.
Воздействовать на все болевые точки, постоянно совершать преступления, чтобы и самый миролюбивый в истории войн противник все время был разъярен. Арабы принципиально могут воевать только против безоружных и беззащитных, но и это не предел. Лучше всего и беззащитных застать врасплох. Лучше — в праздник. На время мусульманских праздников Армия Обороны Израиля все действия прекращает. Во время еврейских праздников вероятность терактов усиливается. В самый светлый праздник, в пасхальную ночь 2002, террорист проник в логово врага — в клуб пожилых людей во время пасхальной трапезы. Он прибыл не с тем, чтобы поздравить от имени миролюбивых соседей. Он принес мусульманское поздравление к еврейскому празднику. Погибло на месте двадцать стариков, позднее умерли от ран еще девять. Организация Объединенных Наций рта не раскрыла, не объявила это кровавой бойней, не создала международного трибунала для расследования арабских преступлений. Вопль поднялся через три недели, после ликвидации нескольких арабских убийц в Дженине. Об этом подробней после, но возвращаться приходиться постоянно: весь мир полностью удовлетворен, когда убивают евреев. Мир возмущается до глубины души, когда евреи осмеливаются защищаться. В начале лета 2001 террорист-смертник взорвался у входа на дискотеку, где собрались старшеклассники. В результате блестяще проведенной операции арабы убили без промаха двадцать юношей и девушек 16—18 лет. Борцы за арабскую независимость опубликовали коммюнике с похвалою самим себе и обещанием продолжить успешное наступление на сионистов. Организация Объединенных Наций промолчала: еврейских детей убили, нет повода для вмешательства. К вопросу об использовании праздников — все ли помнят, что война Судного Дня произошла в праздник Судного дня, самый святой день у еврейского народа?
И все-таки, усилия, направленные на достижение мира, продолжаются. То и дело приезжают американские эмиссары, встречаются с руководителями Израиля и арабов, пытаются состыковать то, что никак не состыковывается. А вдруг состыкуется? Ой, спаси Аллах! Как только прилетает очередной посредник, обязательно будет теракт. Смысл — намекнуть заокеанским простофилям, что они не нужны здесь; арабам не нужны, ведущим войну ради войны. Это не основная деятельность, это так, вспомогательное средство. Но в отчаянной борьбе за личное выживание, которую ведет руководство Палестинской Автономии, ничем нельзя пренебречь. Они не пренебрегают. Во-первых, еще несколько евреев погибнет, во-вторых обстановка накалится вместо того, чтобы приостыть — все очень разумно. Не было до сих пор ни одного визитера из-за океана, к чьему приезду не был бы приготовлен теракт.
Многие говорят о воспитании молодежи, как об отдельном способе продления войны без конца. Здесь я лично был бы поосторожнее. Воспитанный фанатизм — страшное тактическое средство, оно годится для поддержания огня, но не дает бесконечного горения. Воспитание фанатизма, осуществляемое властями в Палестине — это преступление против своего народа и собственной молодежи, но результат вряд ли выйдет из-под их же контроля: когда понадобилось, арафатовская полиция открыла огонь по несвоевременно буйной демонстрации «Хамаса», застрелили шесть демонстрантов и привели к повиновению. Напомнили, кто в доме хозяин. Тем более, фанатизм не останется определяющим фактором при смене приоритетов у власти, либо при смене преступной нынешней власти на менее преступную (когда-нибудь). По наступлении этого «когда-нибудь», плоды преступного воспитания скажутся наличием потерянных поколений, с малых лет умеющих только ненавидеть. Война же против Израиля ведется центральной властью Палестинской Автономии. Фанатики ей подконтрольны.
Война кровавая
Говоря о войне, ведущейся дикарями, слишком легко набросать такие груды примеров страшной жестокости, что и волосы перестанут становиться дыбом. Известное дело, один труп — убийство, тысяча трупов — статистика. Я постараюсь брать только те примеры, которые проводят исключительно характерные черты на изображаемом портрете.
Уже говорилось, что благородный дух арабского рыцарства выражается в выборе жертв. При каждой возможности убить солдата, они ею пользуются. Однако, солдаты вооружены, тренированы, редко ходят поодиночке... Плохая цель. Гораздо лучшая цель — гражданские люди, лишенные защиты и опыта самообороны. Да и какая самооборона, против чего может самообороняться взятый наугад человек?!
· Живая бомба. Обещают ли им вечное блаженство с семьюдесятью двумя гуриями, платят упомянутые тысячи долларов семьям, накачивают наркотиками или изготовляют зомби путем прививки идеи о борьбе за независимость и близкой победе, сам по себе самоубийца никому не интересен. Его убили прежде, чем отправили на задание. Террорист входит в автобус, и сколько-нибудь реальный шанс уцелеть есть у тех, кто находится в отдалении, у заслоненных живым щитом из ближе стоящих. Террорист подходит к группе молодежи у входа в клуб, и самодельная шрапнель косит мальчишек и девчонок, которые собрались потанцевать в этот вечер. Террорист заходит в кафе, и вечер привычного досуга переходит в опознание мертвых тел. Террорист приближается к автобусной остановке... Террорист замешивается в гуляющую толпу... Он обвернут начиненным тротилом поясом, нашпигованным мелкими металлическими предметами. Гвозди, болты, металлическая стружка, шарики из подшипников впиваются во всех, кто оказался поблизости. Если болты и гвозди прошивают жизненно важные органы, человек гибнет. Если они только проникают во внутренности, они работают, как разрывная пуля, летящая по случайной траектории и разворачивающая всё на своем пути. Разрывные пули запрещены международными конвенциями, как оружие бесчеловечное, причиняющее мучения, не оправданные военной целью. Но это смотря для кого неоправданные! Для желающих добиться оперативной либо стратегической цели, локальной либо глобальной победы — неоправданные. Для стремящихся к бесконечной войне и предотвращению перемирий, абсолютно оправданные. В терактах с применением живых бомб соотношение убитых к остающимся инвалидами после получения ранений тяжелых и средней тяжести колеблется около 1:10. Живая бомба есть оружие массового поражения, а те, кто ее применяют — преступники.
· Засада у шоссе, вариант — расстрел обгоняемой автомашины. Армейские патрульные джипы вооружены, укомплектованы личным составом и чаще всего защищены броней, против них трудно бороться за освобождение. Толщина жести у легковой машины для пули не препятствие, сел у обочины и расстреливай. Прелесть в том, что вообще не видишь, в кого стреляешь, как в огневом бою. Женщина так женщину, ребенок так ребенка. В огневом бою в тебя ненароком попадают, а тут, как настоящий джигит, выстрелил и убежал, пока не подоспел тот, кто может тебе ответить. Засада у шоссе есть убийство безоружных и ни к чему не причастных. Те, кто используют это оружие террора — преступники.
· Проникновение в населенный пункт. Даже через прочную границу не так трудно просочиться, а оказался в поселке или в городе — кум королю! Заходи в жилые дома, убивай семьи. Стреляй, пнув дверь ногой, внутрь детской спальни. Апрель 2002: трое борцов за арабское дело сумели пройти в поселок, ворвались в дом и расстреляли четырехлетнюю девочку на глазах матери. Без промаха. Открывай на перекрестке огонь, входи в ресторан и бросай гранату, что хочешь. Как испокон веку у любых погромщиков, у них нет никакой цели вроде мифической борьбы за освобождение, а есть самоцель: пролитие крови.
· Использование своих же детей. Запад ужасно недоволен тем, что много палестинских детей не ходит в школу. Одна лишь королева Норвегии дерзнула заметить, что палестинские родители в ответе за гибель своих детей, которых любящие мамы и папы посылают под неизбежный огонь. Не продемонстрировало зоркости ума наивное Ее Величество. Да их расчет строится на том, что у солдата сдадут нервы и он пристрелит дитятю! Что такого дитятя сделал солдату-то? Швырнул камешек, большое дело. Детишки швыряют камни размером с четверть головы, и в них не стреляют. В них не стреляют, стреляют в тех, кто за их спинами, вооруженный, придвигается вплотную к посту. Попадут в мальчика — назовут его именем площадь в городе, взвизгнут о жестокости сионистов. Любящие мамы и папы отправляют детей на демонстрации с бросанием камней, и попросту приводят на линию огня погулять. Но трудно возложить вину за убийство арабских детей только на их родителей. Если в твой дом придет посланец Арафата или кого другого из «борцов» и скажет: «Твой сын завтра пойдет туда-то, чтоб делать то-то», пошлешь, как миленький, разве что напомнишь, чтобы лепешку перекусить с собой взял. Эти не шутят. Откажешься послать сына, останешься и без него, и без остальных детей, и без жены впридачу. Арабы, не задумываясь, убивают своих детей. Арабы посылают своих детей воевать: камни и пращи — это оружие, приводящее к гибели или инвалидности на всю жизнь из-за черепно-мозговых травм. А где резолюции ООН о преступности ведения войны детскими руками? Ах, это про Сомали и Либерию...
Кроме Арафата
Но почему все время фокус сосредоточен на Арафате? Их там два с половиной миллиона, неужто нету мыслящих по-другому? И если говорить о воинственных элементах палестинского этноса, они тоже не исчерпываются организациями, формально подчиненными Арафату. Есть «Хамас», есть «Исламский джихад»...
Проще всего ответить о «мыслящих по-другому»: ясное дело, есть. Есть даже просто — мыслящие; но — где?! В незабвенной памяти Советском Союзе инакомыслящие возникли после того, как за малейший намек на мысль перестали сразу же убивать. Каждый палестинец, всерьез открывающий рот против Ясира Арафата, исчезает немедленно, без задержки. Если они там есть, ни видно, ни слышно их быть не может, их убьют раньше, чем их станет видно или слышно.
Это — про одну оппозицию. Вторая оппозиция, воинственная, оппозицией не является.
Ведущиеся военные действия обладают собственными законами эскалации. «Фатх», боевое крыло ООП, как бы выделилось из-под номинального арафатовского контроля, выделило из себя еще более агрессивные части, «Танзим», а Арафату оставили дипломатическую свободу рук: он-де не всегда может навязать свою волю, его-де не всегда слушаются. Чистое, конечно, вранье, он контролирует и контролировал без преград. К тому же, рассуждая логически: либо он контролирует и за все в ответе, либо он не контролирует и, следовательно, никем не управляет, а тогда никого и не представляет, и никакие переговоры вести не может. Нет-нет, как только сомнения доходили досюда, так выяснялось, что контролирует, и лично отвечает за проливаемую кровь. У «Фатха» и у «Танзима», «Хамаса» и «Исламского джихада» свое руководство, свои полевые командиры, они борются сами по себе, спорят с руководством Автономии, заявляют о неучастии в том или в другом перемирии. Лишь только руководство Автономии принимает решение, разногласия заканчиваются тут же. Как правило, боевики разных организаций плавно перетекают из одной в другую по мере оперативной надобности и состоят под прямым контролем и в полном распоряжении реальной власти.
Рано или поздно тайное становится явным: преступники почти всегда оставляют следы. То, что название организации, совершившей такой или иной террористический акт, выбирается в соответствии с разыгрываемым в данный момент сценарием, понятно и доказательств не требует. Не требует, но получает! Захвачены и переданы мировому сообществу тысячи документов, свидетельствующих о том, как и по сколько Ясир Арафат переводил денег «Хамасу» и прочим «Исламским джихадам», как он, скрепляя своей личной подписью, оплачивал теракты всех видов — на бланках с печатью Палестинской Автономии.
Ни «Хамас», ни «Танзим» самостоятельной войны не ведут. Войну ведет Арафат, используя и направляя их. Он убивает, контролирует результаты, пожинает плоды. Оплачивает расходы, поддерживает боеспособность соратников. Так что, вопросы о расслоении палестинского общества и расстановке в нем сил оставим для политологических изысканий. На переговоры с Израилем шел Арафат, мандат на основание государства получил Арафат, переговоры сорвал Арафат. И поскольку я рассматриваю обстоятельства, сопровождающие войну между палестинцами и Израилем, постольку я говорю об Арафате, являющемся главарем противной стороны.
А если он все-таки исчезнет со сцены? Отправится в мир иной или будет оттеснен на роль представительства без полномочий? К сожалению, мало что переменится. Весь аппарат Палестинской Автономии состоит из таких же беспринципных террористов, как он, не умеющих думать иначе, чем он, или иначе действовать. Им, как ему, нет места нигде, кроме бесконечной войны. Их образ действий и побудительные причины меньше зависят от конкретной личности у руля, чем от их коллективного жизненного опыта. К великому сожалению, трудно надеяться на то, что моя статья потеряет актуальность в близком будущем.
Мировое сообщество
А что вовне? Судите сами, вот репрезентативная, несмотря на неполноту, выборка.
1967. Президент Египта, Герой Советского Союза Гамаль Абдель Насер объявляет о близости решающего события новой арабской истории — полном уничтожении Израиля. Создается объединенное арабское командование, весной Насер приказывает наблюдателям ООН очистить позиции, занятые ими для наблюдения за соблюдением перемирия между сторонами. ООН молча подчиняется приказу, который означает только одно — Египет изготовился к нападению. В начале июня Израиль наносит превентивный удар, чем предотвращает чудовищного масштаба войну. Весь мир осуждает израильского агрессора, подписывает петиции в защиту невинно пострадавшего Египта, потерявшего мертвую Синайскую пустыню. В защиту Сирии, потерявшей целых три десятых процента территории, зато теперь ведущую себя необычайно тихо, ни одной серьезной провокации: израильские-то танки в трех часах от Дамаска! В защиту Иордании, оставшейся без земель, захваченных ею в 1948. Ни одной резолюции ООН не прозвучало до 1967 в защиту израильских рыбаков, которые ловили рыбу в Геннисаретском озере под регулярным сирийским огнем, в защиту крестьян, чей ежедневный труд на полях был сопряжен с ежедневной опасностью погибнуть от арабской пули.
1970. Арафат поднимает мятеж в Иордании с целью свергнуть короля Хусейна и взять власть в свои руки. Преданный Великобританией, Хусейн обратился к Израилю за помощью с воздуха. Мы проявили выдержку, и король справился сам. Перебил несколько тысяч «мирных палестинцев», блокировав их в лагерях беженцев, и справился. ООН не осудила его. Осуждение припасено в ООН для евреев — не для арабов, убивающих друг друга или, как президент Сирии Асад, вытравляющих газом повстанческие деревни внутри своих стран.
После подавления мятежа, ООП перебазировалась в южный Ливан. За следующие годы весь юг Ливана превратился в базу для засылки террористов в Израиль, базу, укрепленную и вооруженную Советским Союзом до зубов.
1982. Израиль выбивает ООП из Ливана и определяет тактическую зону безопасности. Весь мир осуждает израильского агрессора, подписывает петиции в защиту невинно пострадавшего Ливана. А еще, отдельно, Израиль осуждается всем миром за то, что не вмешался из соображений гуманности и не прекратил начавшуюся в Ливане гражданскую войну. Не гуманные мы оказались, плохие. Не помешали одним арабам резать других арабов.
2002. Война идет, и при каждом удобном случае весь мир напоминает Израилю, чтобы соблюдал выдержку и не поступал с арабами слишком строго. Как уголовники для начальства в сталинских лагерях, арабы для мирового сообщества — свои, о них все радеют. Израиль все соблюдает да соблюдает выдержку, все предупреждает да предупреждает Палестинскую Автономию, чтобы не зарывались. «Мы знаем, что вы убийцы и что это ваш образ жизни, но имейте в виду, еще немного, и...» Дикарь слов не понимает. Дикарь, которого не бьют, наглеет. Дикарь, утвердившийся в сознании безнаказанности, переходит новые и новые, немыслимые раньше границы поведения. Чтобы дикарь вернулся к пониманию, его нужно бить.
Простите меня, интеллигенты, воспитанные, подобно мне, в красивых понятиях! Едва дикарь, рыча, отползает в темный угол, я сразу же перехожу на язык красивых понятий, изобретенный для разговоров в отсутствие угрозы от злобного дикаря. Окончательно поверив, что им все сойдет с рук, арабы убили шестьдесят человек за две недели, не считая четырехсот, убитых за полтора года, и только тогда Израиль перешел к действиям. На территорию автономной Палестины вошла Армия Обороны Израиля и уничтожила десятки складов с оружием, десятки оружейных мастерских, сотни точек и укреплений, обезвредила десятки подготовленных живых бомб, арестовала сотни боевиков и террористов, за которыми охотились годы... Ни одной деревни не разбомбили, нигде артподготовкой не расчистили путь штурмовым частям: мы же не в Афганистане воюем, и не с Бен-Ладеном! В лагере беженцев в Дженине велись вместо этого уличные бои, дом за домом очищались от мирных исламских боевиков. Убито их там около пятидесяти, а наших полегло двадцать три человека тренированных, умелых бойцов! Вместо того, чтобы проложить дорогу огнем, они продвигались в трущобе от стены до стены, чтобы, не дай бог, пострадали лишние мирные обитатели. В Дженине, откуда вышло двадцать шесть террористов-самоубийц, арестовано вчетверо больше, чем убито, и хоть бы одному устроили «попытку к бегству» с естественным результатом! Ничего подобного, все эти молодцы с руками в крови по локоть будут в тюрьме есть хлеб и смотреть телевизоры, купленные на мой подоходный налог, а после еще их выпустят. Но — весь мир осуждает ввод армии в мирный лагерь беженцев и формирует специальную комиссию ООН для выяснения, нельзя ли было евреям потерпеть еще теракт–другой–третий и не начинать операцию. В Вифлееме двести палестинцев с оружием в руках ворвались, спасаясь от погони, в Собор Рождества Христова, и там засели, взяв монахов в заложники. Израильские войска, обложив собор, не отвечают на выстрелы изнутри. Греческий патриарх возмущен. Не тем, что осквернен собор и единоверцы в заложниках, а тем, что, перекрыв выходы из собора, «евреи снова распинают Христа». Римский папа встревожен. Не тем, что разбойники измываются над служителями церкви, а тем, что «израильтяне насилие пытаются победить путем насилия». Он мягок в формулировках, он гуманист.
И возвращаясь опять к 1947—1948, к Египту и Иордании, оккупировавшим предполагаемую арабскую Палестину: где же решения ООН, клеймящие оккупацию? Ах, не было...
Естественно, встает вопрос об 11 сентября 2001. Досыта тешь себя любыми сказками, закрывай глаза на очевидность, считай ислам обычной легитимной религией, а между тем началась Третья Мировая война — ислам против цивилизации, и первое большое сражение выиграл враг. У тебя дома посреди бела утра убиты четыре тысячи человек и взорвано министерство обороны! И какова же реакция? Никакой. Америка грозит добраться до всех террористов земного шара, Европа следит, чтобы не был назван по имени главный враг. Один лишь премьер-министр Италии дерзнул заметить, что идет столкновение разных культур с разными гуманитарными ценностями (Киплинг его предвосхитил простой констатацией, «Запад есть Запад, Восток есть Восток»), и его тут же строго одернули. Европа верна себе. Полвека с лишним назад Гитлер проглатывал соседей по очереди, а лидеры демократий ему их скармливали, думая отсидеться и тем, что отсиделись, купить милость агрессора. Предела глупости и близорукости человека не бывает. Войну неохота начинать, пусть она против тебя уже ведется, а уж поддерживать делом главного пострадавшего, Европе Америку — нет, ни за какие коврижки! США в качестве демонстрации активности выбомбили, не рассуждая о правах человека, Афганистан, сменили там правительство и вязнут в бомбардировках горных пещер. Вяло рассуждают про действия против Ирака. Заставляют авиапассажиров сдавать в дальний багаж маникюрные ножницы. С террором борются.
Но как это связано с Израилем? Израиль единственный из всего мира непрерывно воюет с исламским терроризмом. Накоплены гигантские базы данных, содержащие имена террористов, адреса их покровителей, каналы финансирования. Нашими источниками пользуются охотно, они полнее и надежнее любых других. Мы предоставляем их без лишних формальностей, понимая, что любое расширение борьбы с террором нам выгодно, как выгодно всем. Первые действия США после 11/09/2001 были: создать коалицию по борьбе с террором с участием Сирии и Ирана(!) и без участия Израиля(!!), а его назначить мелкой разменной монетой в якобы новой мировой игре. Еще немного, и плохо бы нам пришлось. От участи Чехословакии–1938 нас спасли арабы.
Когда говорят об умелой дипломатии арабов, припомним вновь «умелую дипломатию» Гитлера. Не было у Гитлера никакой дипломатии, была игра западных демократий, считавших себя в состоянии легко использовать его в своих целях. В этой уверенности они делали ему дипломатию и позволяли любые выходки и любое усиление, покуда он их почти не съел. В конечном итоге, они-таки уцелели за счет десятков миллионов русских трупов, иначе быть бы рейху по обе стороны от Ла-Манша. В последние десятилетия картина в значительной мере повторяется. Роль Гитлера взяли на себя арабы, как передовой отряд ислама, а роль Запада опять выполняет Запад. Будь у арабов умелая дипломатия, они после 11 сентября могли бы вертеть миром как угодно, где-то чуть уступить, где-то нажать, вернуться в недожатое, попутно доить у Запада деньги на усиление борьбы с террором — пространство для маневров необъятное. Но чуя свою силу, зверь встает на дыбы и наглеет беспредельно. Вместо дипломатии они выставили гигантский список требований, не обсуждая, не ища искусства возможного, и тем приперли демократического «партнера» к стене в единственном расчете, что партнеру некуда деться, а им осталось только решить, жрать весь мир с уксусом или без. Такое ни для какой демократии неприемлемо; США и пр. с мягким усилием отклеились от стены и осторожно, чтобы не поранить чувствительные арабские души, пошли прокладывать привычную кривизну дипломатических закоулков. Вместо изоляции и полного унижения Израиля, вслед за чем пришли бы неминуемо изоляция и полное унижение Европы, пошел обычный процесс нажима и отхода, с инициативой в неарабских руках. При всей подлости европейской политики, это все-таки предпочтительнее, а как я отмечал выше, еврейское государство, в согласии с многотысячелетней еврейской традицией, делает выбор из возможного и лишь потом корректирует выбор в развитии.
Нету никакой дипломатии и у Ясира Арафата. Его признали в ООН, его представители в ранге послов сидят во всех столицах, и это не он, а для него и за него прокладывают ему дорогу и обеспечивают беспрепятственное исполнение преступного замысла, преступнейшего из мыслимых — бесконечное поддержание войны, губящей жизни и отнимающей надежду у народа, вверенного ему Европой на попечение. В период холодной войны ООП и ее предводитель существовали постольку, поскольку их кормил и дрессировал Советский Союз. С окончанием холодной войны они существуют постольку, поскольку их кормит и натаскивает демократическая Европа.
Для чего?
Без белых перчаток
Не для чего, а почему.
Поведение мира логично и последовательно. Идеалисты удивленно всплескивают руками, реалисты узнают знакомые черты. Антисемитизм, правивший бал много веков подряд, достиг своей кульминации во Вторую мировую войну в виде немецких газовых камер. Поэтому он после войны стал не моден. Вроде бы даже непристоен. Но, как микроб черной оспы никуда не исчез, а тихо живет в почве и военных лабораториях, так антисемитизм не умер; живет в почве массового сознания людской черни и в военных лабораториях политических кухонь. В России и Польше он нагнетался впрямую сверху, во Франции исподтишка то и дело прорывался поджогами синагог, в США попал в трудное положение из-за действенного официального запрещения. С созданием государства Израиль у антисемитизма явилась прекрасная отдушина, антиизраилизм. Бессмысленно проводить тонкое семантическое различие между двумя этими постыдными «измами». Изначала и до конца мировое сообщество большинством в 100, 130 голосов ставило заслон не арабской агрессии против Израиля; заслон ставился обороне Израиля от врага, страшно превосходящего его по размерам территории и населения, врага, не имеющего понятия о человечности, живущего нормами средневекового халифата. Ни одной резолюции ООН не прозвучало в осуждение обстрелов Израиля из Ливана: с территории государства — члена ООН ведется обстрел «катюшами» другого государства, члена ООН! Организация Объединенных Наций тем временем занималась выработкой мер против израильского агрессора. Когда же во взорванном автобусе погибла племянница израильского представителя в ООН, ни один член Совета Безопасности не выразил соболезнования коллеге предложением о минуте молчания.
Речь не об арабах. Они ничто без усердной европейской поддержки. Редко, редко у европейцев просыпается не совесть, не стыд, но, может, что-то, похожее на них при внимательном рассмотрении. За два дня до голосования с новым осуждением Израиля, в биллиардном клубе от арабской живой бомбы погибли 15 человек. За осуждение Израиля подано 74 голоса, четверо против (Израиль, США, Микронезия и Маршалловы Острова) и, представьте себе, практически, вся Европа воздержалась. Им стало неловко... как после Катастрофы. А ведь пройди между убийством пятнадцати человек и голосованием пять дней или неделя, так проголосовали бы «за».
Европа, колыбель гуманизма! Родина величайшей философской культуры! О, этот возглас, не умолкавший 65 лет назад в Германии, и по всей Европе в адрес Германии!
Сколько-то можно искать причину в страхе остаться без нефти (как будто арабы меньше нуждаются продать, чем Европа купить; выпьют они ее, что ли?!), сколько-то в противоборстве одних великих держав другим (отчего же тогда НАТОвская Европа не объединялась против русского медведя). Ясна и прозрачна причина антиизраильской сосредоточенности европейских социалистов или консерваторов в одном ряду с африканскими диктаторами и азиатским движением неприсоединения: антисемитизм. Порой сознаваемый, с кивком в сторону антисемитского, в основном мусульманского, электората, гораздо чаще внутренний инстинкт, брезгливая дрожь, 100 лет назад от встречи с пархатым на улице, а ныне в еле подавляемом раздражении, «опять эта дурная нация мутит, 2000 лет неймется и опять не уймется». Весь мир осуждает... Кончилось то время, когда «израильского агрессора». Весь мир осуждает Израиль, как представителя евреев, по-прежнему живущих, где ни попадя, то во Франции, то в Германии, то в Норвегии.
Так что, извольте без белых перчаток, господа: единственный фактор, определяющий вашу антиизраильскую установку на любом континенте — это антисемитизм. Катастрофа европейского еврейства в войну сделала прямой антисемитизм не модным — она же усилила его в подсознании, ибо ничто так не озлобляет среднего человека, как чувство вины перед объектом озлобления.
Антиизраильское оформление антисемитизма полвека успокаивало им совесть. Кончилось это время. Часовой механизм в бомбе замедленного действия может вместо «тик-так» наигрывать «Турецкий марш», в конце все равно взорвется. Красивый наряд антисемитизма обязательно соскользнет, обнажив привычные слова, привычные погромы, все, как было всегда, потому что взывающие к низменным инстинктам взывают к толпе, а толпа не вникает в тонкости словесного кружева. Когда ей полвека лет ведущие газеты и телекомпании вдалбливают, что еврейское государство — плохое, толпа слышит хорошо и крепко усваивает: «Бей жидов!» Когда с экранов и из репродукторов льется про оккупантов с могендовидами на касках, толпа понимает: «Бей жидов!» И не надо стыдливо прикрываться передничком антиизраильских речей. На рубеже ХIХ—ХХ веков в России ни одна газета не призывала убивать лиц иудейского вероисповедания, но толпу не проведешь: кто сочтет погибших в погромах начала 1900-х? Полвека прогрессивная мировая общественность клеймила государственный антисемитизм коммунистических режимов в восточноевропейских странах и параллельно принимала резолюции против израильских мер самообороны. Они лгали, притворяясь, что правая и левая рука не знакомы. Коммунизм кончился, а толпу не проведешь! Целеустремленная пропаганда принесла урожай, микроб черной оспы не мутировал, история возвращается на исстари исхоженные круги.
Две тысячи второй год от Рождества Христова. Во Франции еврейскую девочку заставляют проглотить сорванный с ее шеи могендовид, в Бельгии жгут синагоги, в Германии министр внутренних дел не рекомендует носить могендовиды и ермолки — вся полиция Федеративной Республики не в состоянии защитить отдельного еврея на улице, в Лондоне стена синагоги измалевана свастиками, в Италии вожаки проарабской демонстрации идут в символическом облачении террористов-самоубийц.
И все, как один, требуют вывода израильских войск с суверенной арабской территории, не вспоминая, что до полного урегулирования кризиса суверенная власть над нею должна принадлежать Израилю, что именно после снятия с Израиля властных полномочий эти территории стали главным источником нестабильности в регионе. А что там будет устроено в отсутствие надзора за «мирными палестинцами», фабрики по снаряжению взрывных поясов вместо мебельных фабрик или центры по обучению снайперов вместо начальных школ, их не волнует. Продолжат арабы евреев убивать, эко дело!
Поэтому:
· Каждая резолюция «в защиту» арабских агрессоров от Израиля поощряет гибель евреев в терактах.
· Каждый, голосующий «за» резолюции арабских стран в ООН, подстрекает к еврейским погромам.
· Каждое заседание «Красных крестов» и «Международных амнистий» с обсуждением выдуманного нарушения израильтянами гражданских прав палестинцев, ведет к продолжению войны.
· Каждый, кто пишет, говорит, спорит, да взвесит свои действия: с теми он, кто пытается сделать мир лучше, или с теми, кто возвращает мир к воспаленной ненависти, к кострам — и хорошо, если к кострам из книг.
...А БиБиСи, СиЭнЭн и прочая братия расскажут про страдания арабского населения, не указуя на тех, кто отверг бедное, но все-таки мирное существование для большинства и встал на тропу глупой, бессмысленной войны. Кто отправляет убийц из глубины городов, которые оказываются в осаде, когда Армия Обороны Израиля приходит за боевиками и их командирами. Ни БиБиСи, ни СиЭнЭн не вспомнят и не сравнят: израильтяне возле Собора Рождества держат автоматы на предохранителях, чтобы не повредить святыню чужой религии. Арабы, войдя на территорию гробницы Иосифа в Шхеме, немедленно сожгли синагогу и начали строительство мечети. Сообщение БиБиСи: «Палестинцы водружают флаг над гробницей Иосифа, в первой точке, оставленной израильтянами» (курсив мой, А.К.)
Профессиональные средства массовой информации лгут беззастенчиво, беспрерывно, и мне не обойтись без отдельной главки: «Они лгут!»
(Continued in the next post.)
Новый взрыв на Ближнем Востоке является настолько значительным рубежом и в историческом, и в психологическом плане, что его нельзя оставить без комментариев. Комментарии, поступающие в изобилии со всех сторон, в огромной степени необъективны и попросту лживы. Цель настоящей статьи — не пропаганда, а вспомогательный материал. Когда вокруг лгут в геббельсовских масштабах, легко растеряться и промямлить «ну, да, конечно, но все-таки...». Нужно ясно представлять себе костяк реальности и не сбиваться под напором лжи, выдаваемой с легкостью необыкновенной за истину.
История
Все, что ни происходит сегодня, отчасти обусловлено происходившим вчера и позавчера. Нельзя в кратких записях протягивать логические нити через тысячелетия, нельзя их и оборвать без потери общности охвата. Началом сегодняшних событий является Вторая мировая война.
1939—1945. Катастрофа европейского еврейства («Холокост»). Руководство фашистской Германии осуществляет «окончательное решение еврейского вопроса» — полное физическое истребление всех евреев Европы. Немцев не интересует ни религия, ни политические взгляды — все, в чьих жилах течет хотя бы четверть еврейской крови, должны быть убиты. Нацисты, занятые не только этой задачей первостепенной важности, но и ведением войны, выполнили свою задачу наполовину: шесть миллионов европейских евреев расстреляны, отравлены ядовитыми газами, сожжены в специально спроектированных крематориях специально организованных концлагерей.
1945. Последние жертвы Катастрофы горят в немецких печах. Сразу после капитуляции Германии и еще прежде, чем суммарный счет дошел до Шести Миллионов, тысячи уцелевших рвутся в Палестину со словами: «Доказано, что нам нет другого места на земле».
1946—1947. Становится очевидно, что еврейское государство в Палестине реально, достижимо, и что оно будет. Будет вопреки террору арабских банд, получающих оружие от уходящей британской армии. Первым вмешательством новорожденной ООН в дела Ближнего Востока вырабатывается абсолютно нежизнеспособный план разделения Палестины, как будто нарочно выдуманный для того, чтобы ни одно из двух предполагаемых государств существовать не могло. Евреи принимают его — всё лучше, чем продолжение небытия. Без половины Иерусалима, с малой долей от исторической Земли Израиля, лишь бы быть. Арабы отвергают без рассуждений. Их подход незатейлив: мы сильны, евреи слабы, нас много, евреев мало, все отберу, кто станет сопротивляться, поубиваю; я здесь хозяин, и моему верблюду пастись на улицах городов.
1948. В соответствии с резолюцией ООН, провозглашено основание Израиля, и в ту же ночь все арабские государства начинают войну против него. Начинается война без шансов на успех. Советская поддержка ограничилась прошлогодним голосованием «за» в ООН, США, как главенствующий фактор мировой политики, еще не утвердились. Полностью безнадежная война — выиграна.
Обозначается главный принцип международного существования Израиля: он никому не мешает, кроме мусульманских (не только арабских) стран, и он никому не нужен с прагматической точки зрения. Мусульмане оттачивают на ненависти к Израилю разные аспекты джихада, священной войны против всего немусульманского на земле. Поддерживают Израиль те, кто в свои мотивы вплетает хотя бы урезанную, остаточную, стыдливую, но мораль. Чтó, например, Израиль для Чехословакии, откуда-то из центральной Европы, не имея выхода к морю, снабжающей в 1948 г. отчаявшихся евреев оружием? Уже существующий, Израиль можно использовать как базу, точку влияния, но ведь и без него обойдутся. Чтó Израиль для США? Гораздо проще было бы одних шейхов купить, других натравить на третьих, а так есть все время нечто, дружно раздражающее нефтяных владык и мешающее игре. На отношении к Израилю можно проверять наличие рудиментов морали и совести в политике каждой данной страны. Мало кто выдерживает проверку...
1950-е — 1980-е. Постепенно война арабов против Израиля теряет цель на немедленное уничтожение, как результат военной победы. Они по-прежнему хотят, но уже даже им понятно, что не могут.
На уничтожение создана в 1964, задолго до «израильских захватов» — за 3 года до Шестидневной войны, Организация освобождения Палестины (ООП). Под освобождением понимается одно и только одно, сбросить евреев в море — тех, которые не будут убиты раньше. Не имея сил уничтожить, она стремится уничтожать. Как обычно, как привычно для благородных арабских воинов, ее жертвами становятся: прохожие, школьники, инвалид на захваченном пароходе, спортсмены на Олимпийских играх 1972, пассажиры и провожающие в аэропорту... Они бы и не прочь убивать солдат, но это трудно и опасно, могут убить самих, лучше бороться с беззащитными. СССР вооружает их наравне с Египтом и Сирией. Когда израильская армия вычистила ООП из южного Ливана, в каждом мирном фруктовом садике сидел в земле железобетонный бункер с такими стенами, что, когда их взрывали, крыши подскакивали на километры в округе.
Начало 1990-х. ООП потерпела военный и финансовый крах, однако остается единственным зачатком арабо-палестинского представительства. Она произносит слова о готовности вести переговоры с Израилем, Израиль готов вести переговоры с кем угодно, только бы был мир, только бы снять с себя необходимость постоянной боевой готовности. Честное слово, мы себе найдем другие проблемы, найдем другие способы употребить накопленный потенциал. Палестинцам передается для автономного управления 90% с лишним бесхозной территории, израильская армия выходит из крупных городов.
Бесхозность: аспект, вообще элегантно забытый в пылу дискуссий. Земли Западного берега Иордана принадлежали до 1967 Иордании, сектор Газа принадлежал Египту. «Принадлежали» с 1948 г., когда, не сумев уничтожить Израиль в зародыше, они без дальних размышлений захватили земли, отведенные решением ООН для арабского государства в Палестине, и владели ими до Шестидневной войны. Потеряв их, они вскоре добровольно отказались от претензии на их возвращение, после чего Израиль остался ответственным за поддержание административного порядка, т.е. правопреемником. Вся кровавая карусель закрутилась вокруг их ненужности и для нас, мы ведь только и ищем избавиться от них. Не берут! Подробному обсуждению этого парадокса посвящена, собственно говоря, вся статья.
Середина 1990-х. При всех нюансах и зигзагах, проступает основной вывод. Израиль действует согласно лозунгу, провозглашенному после Шестидневной войны, «Территории в обмен на мир», и отдает более 90% территорий. Палестинцы продолжают террор и своей части сделки — мира — не выполняют. Все прочие детали можно уточнять, сначала же необходимо осознать полностью: из двух договаривающихся сторон одна выдала свой товар, вторая — нет.
Разделение израильского общества на «правых» и «левых», традиционное еще с 1920-х, приобрело в 90-е годы новый смысл. Названия, конечно, никогда не соотносились с разделением парламента Франции времен Великой революции 1789 г. на «Гору» и «Жиронду», и очень слабо — с европейскими консерваторами и социалистами. Слова «правый» и «левый» прижились почти во всех языках для обозначения резкого различия в подходе к общественным проблемам в демократических государствах. В 1990-е водораздел прошел окончательно по вопросу об отношении к арабам и проблеме войны и мира. «Правые» упирали на несостоятельность договора и говорили, что когда-нибудь, может быть, арабы созреют для мира, а пока сеют войну и смерть, и действиями, и словами (а ведь не всегда ясно, что важнее, действия или слова); и пока они не готовы к миру, они стремятся и будут стремиться к тому, чтобы стереть нас отсюда, как случайную надпись на песке. Левые подчеркивали новый статус кво — мы уже практически не несем ответственности за порядок в чужих для нас городах, за пропитание чуждого населения, мы можем больше сосредоточиться на внутренних делах, поддерживать и планировать экономический рост у себя дома; подчеркивали важность полного отделения от малочисленного Израиля лишних двух с половиной млн. арабов, со своими-то 800 тыс. разобраться не просто. Главный политический тезис левых состоял в том, что арабы — народ, как народ, а их руководство стремится к достойному самостоятельному существованию. Вступив в переговоры, ООП, между прочим, признала Израиль, разве мало-де для такой короткой эпохи? Опыт сосуществования подтверждал в целом, что мир не фикция. Египтяне в 1979 заключили мир, и застраивают синайское побережье курортами, назвали ирригационный канал в пустыне «каналом мира». Иордания прямо находится на переходе к статусу «почти дружественной державы». Сирийцы, не готовые к замене перемирия на полную нормализацию, войны не ведут и медленно зреют. Палестинцы выразили готовность к переговорам — надо использовать.
Вторая половина 1990-х — 2000. Террор усиливается. Автономное руководство Палестины развивает экономику предоставленных им земель так: ни фабрик, ни заводов, ни производства; куда ни глянь, нищета, единственный постоянный заработок — по найму на тяжелую работу в Израиле. Везде, где ни плюнь, лаборатории по производству взрывчатки. Взрыв более эффективное средство для убийства евреев, чем бывший ранее в ходу нож. До заключения соглашений о создании Палестинской Автономии от рядовых терактов гибли единицы, случаи, когда арабам удавалось убить много человек разом, были редки. Удачный взрыв убивает 10, 20 и больше. С недавних пор в ходу живая бомба, террорист-смертник. Он несет на себе взрывной пояс, состоящий из собственно взрывчатки и самодельной шрапнели для поражения всех вокруг. Их жертвы — беззащитные люди, случайно оказавшиеся рядом. Излюбленная цель — автобус, эффект усиливается замкнутым пространством и скоростью. Недавно обнародована сумма, выплачиваемая семье самоубийцы, до $25000, в третьем мире достаточно для многих безбедных лет и уж наверняка, по их собственной оценке, дороже арабской жизни. Ведут террористическую борьбу организации, формально не связанные с ООП, их членов Арафат даже иногда арестовывает. «Арестовавшись», они сидят в тюремном санатории, занимаются прежней работой по совершенствованию техники убийств, и скоро выходят на свободу. Выход израильской армии из городов был использован для отныне бесконтрольного вооружения террористов.
Тем временем Израиль вместе со всем цивилизованным миром переживает экономический бум, и мир необходим более, чем когда-либо.
Весной и летом 2000 г. левый премьер-министр Эхуд Барак делает попытку довести переговоры до конца. Мы готовы отдать 97% земли, разделить на 2 этнические части Иерусалим, все в темпе марафона. Ближний Восток стабильностью не отличается, и когда появляется надежда, что есть вообще с кем говорить, надежду следует претворять в реальность безотлагательно.
Внимание: не о чем, а с кем. «О чем», у Израиля не менялось никогда — о праве жить, о возможности развивать страну, о том, что надоела война и смерть, о мире. А вот «с кем», всегда было проблемой, решая которую, Израиль постепенно освобождает ближневосточный регион от перманентного кровопролития. Было не с кем разговаривать в Египте, потом Саддат убедился в бесплодности надежды на силу, и нет теперь синайского фронта.
В те месяцы иллюзия близкого мира достигла апогея. Террор на нет не сошел, но приутих, премьер-министр, с опытом службы в элитных штурмовых частях, а потом — в качестве начальника генерального штаба, казался гарантией разумности неизбежных уступок. Президент США Клинтон заканчивал вторую каденцию, очень хотел увенчать свою карьеру успехом в ближневосточном миротворчестве и делал все, чтобы переговоры продвигались успешно.
И в самую последнюю минуту Арафат сбегает с переговоров. Выдвинутый в оправдание «неразрешимый» пункт разногласий — Храмовая гора Иерусалима. Храмовая гора! Место, где стоял Великий Храм царя Соломона, разрушенный Навуходоносором, отстроенный по возвращении из вавилонского пленения, разрушенный снова римлянами. Лицом обратясь в сторону Храмовой горы, евреи молились все две тысячи лет рассеяния по миру. В средние века (воистину, свято место пусто не бывает) на месте Храма были возведены две мечети. Ни разу мусульманский паломник не совершил к ним паломничества, ни один государственный деятель исламского мира не посетил их за время владычества Иордании в 1948—1967. Но Израиль никогда не покушался на свободу чужого вероисповедания, и премьер-министр возрожденного еврейского государства Эхуд Барак потребовал: не полного владения святыней иудаизма, а всего лишь обеспечения свободного доступа для евреев на Храмовую гору и участия Израиля в контроле за безопасностью на ней. Неприятие этого пункта, срыв переговоров из-за него выглядели таким очевидным вздором, что оставалось только гадать, в чем, собственно говоря, подлинная причина. В чем бы причина ни была, Арафат, оставив все, бросился кружить по миру за поддержкой. В поддержке ему отказала и Европа, и даже Россия, Китай один поддержал. В конце сентября начались беспорядки, демонстрации, открытые стычки между «палестинской полицией» и израильскими силами охраны порядка, потом армией. Арафат объявил о начале новой интифады.
Что случилось
Когда не ясно, почему что-то происходит, то зачастую не ясно и что, собственно, происходит. Что такое новая интифада, зачем она, на что направлена? Царила полная растерянность, граничившая со страхом. Да и не только граничившая. Они явно куда-то прут, куда? Чего хотят, чего добиваются? Как мы реагируем — да как обычно, сдерживаясь изо всех сил. Они захватили Храмовую гору после пятничной молитвы, наши очистили только к вечеру, чтобы не пострадала толпа. Они линчевали в Рамалле двух сбившихся с дороги солдат (слово «линчевали» — не художественный образ, их линчевали, разорвали на куски в буквальном смысле слова), наши наказали расстрелом пустой радиостудии, да еще вертолетчик на приказ «огонь» кружил и кричал «не могу, оттуда еще люди выходят». Примеров тьма, сводки доступны. В октябре загорелись мятежом внутриизраильские арабские города и деревни, теракты участились и стали приобретать все более кровавый характер. Застигнутый врасплох Барак метался, как загнанный заяц. Растерянность премьер-министра — не то, что может себе позволить нация, подвергшаяся военному нападению. Состоялись внеочередные выборы, на которых с двойным перевесом победил престарелый Ариэль Шарон.
Но — что же случилось?
Случилось вот что. Волею судьбы, коварством, помощью внешних сил, у вновь отделившегося этноса, сиречь у палестинских арабов, нашелся реальный вождь, Ясир Арафат. Бандит, международный террорист, международный политический деятель — не новое сочетание. Тридцать пять лет он воевал, только воевал доступными ему методами, на тридцать шестой год он оказался перед ужасным будущим: война завершена, цель достигнута. Лето 2000 года. Переговоров осталось на несколько недель, и — «цели ясны, задачи определены, за работу, товарищи»: надо строить государство.
Поистине можно снять шляпу перед острой смесью ума и чутья этого, казалось бы, заурядного убийцы. Сколько в истории было тех, кто выходил на уровень некомпетентности и сваливался в забвение, имя им легион. Этот же человек — остановился перед последней ступенью карьеры и отступил, не сделав последнего, решающего шага. Он знал, что поднимать страну из нынешней нищеты до уровня хотя бы полунищих соседей (Сирия, Иордания) — задача, непосильная по тяжести даже для талантливого и образованного государственного деятеля. Знал, что в истории остается за личностью последняя ее ипостась, и что за ним останется — полный провал. Знал, что его съедят дважды, с одного боку боевые соратники, рвущиеся к привычному занятию, с другого найдется компания «умных», т.е. специалистов в экономике и государственном строительстве и выкинет его за неприспособленность к новой работе. Куда ни кинь, все пуля, или позор, или и то, и то. Уйти вдруг на покой в цветущем возрасте 70-ти лет смешно. И Арафат сделал выбор. Распознав опасность, он безошибочно выбрал лучшее для себя решение — продолжение войны. Вот чего было не понять ни нам, ни всему миру. Ведь все искали, да ищут и посейчас, другой логики, государственной, исторической... А логика была изощренно-шкурная, уцелеть.
В стремлении уцелеть вместе с ним, его безоговорочно поддержали тысячи других убийц, понаторевших, как он, в единственном ремесле, в искусстве разбойничьей войны и убийства безоружных. О словесном прикрытии не беспокоились: «продолжение освободительной борьбы» звучит понятным кодом для собратьев и чарующим гимном для западных демократов. По Геббельсу, «чем беззастенчивее ложь, тем ей охотнее верят», но и министр пропаганды фашистского рейха имел в виду западный мир. В арабском мире к слову относятся еще проще. Слово там — не более, чем подсобное военное средство. Понятия «правда» и «ложь» не особо различаются говорящими, во всяком случае, не наполняются прямым содержанием. Того же они, кстати, ждут и от собеседника, и если тот использует слова в прямом смысле, то на него глядят либо как на недоумка, либо как на невероятного хитреца. Скорее всего, Арафат с самого начала относился к переговорам, как к военной хитрости и сложному маневру. В 2000 году он полностью уяснил, что Израиль намерен добиваться мира всерьез, и запаниковал: будь он готов заранее, можно было бы сорвать переговоры не так топорно, но времени не оставалось. Тем более, что и «Храмовая гора» — лишь слово, а слово годится любое, важно не оно, а маскируемое им действие. Определившись, он попробовал организовать скоординированное наступление ради конечной цели, окончательного решения еврейского вопроса на Ближнем Востоке, но натолкнулся на нежелание прочих арабов воевать иначе, как чужими руками. Лучше всех это объяснил президент Египта Мубарак, сказав в выступлении на конференции арабских государств, что он лично дважды воевал с Израилем в составе действующей армии, знает, чем это кончается, и больше не хочет. Перед Арафатом осталась одна дорога, продолжение войны ради продолжения войны. Так он и поступил.
Часто говорят так: палестинские арабы совершили в 1947 ошибку, приняли бы они ООНовский план раздела Палестины, и с 1948 года было бы у них свое государство. Арабы не совершили ошибку в 1947. Им государство было страшней кошмара и в 1947, и в 2000, и сегодня. Они находятся на уровне догосударственном, и когда получают волей или неволей власть над собой, то получается режим, процветание и культура, наблюдаемые в Ираке, Сирии, Ливии. Когда же возразят, например, про Саудовскую Аравию, богатую союзницу США, не худо вспомнить про недавний пожар в школе для девочек. В столице Саудовской Аравии, в школе для дочерей знати, возникает пожар. Здание сгорает дотла вместе с девушками, потому что если пожарные войдут туда без сопровождения воспитательниц, они могут увидеть девушку без чадры, а это такой позор на всю жизнь, что лучше ей сгореть заживо. И сгорели. Заживо. Культура, знаете ли; ислам, как легитимная религия и идеология.
Сказанное не есть предложение о новом колониальном режиме. Каждый народ заслуживает своего, и пусть они зреют, когда-нибудь да дозреют. Но те, рядом с которыми они зреют, имеют право и будут защищать себя от поползновений рассеять кровавый хаос везде.
Война по сравнению с миром есть увеличение хаоса, и из второго начала термодинамики следует, что она устойчивее. Прекратить мир легче легкого, прекратить войну тяжело. Как ремонт квартиры, она не процесс, а состояние — сама себя расширяет и продолжает. У новой интифады ни смысла, ни цели нет. Палестинское государство? Оно было на расстоянии вытянутой руки, и те, кто якобы его добивался, от него отказались. Уничтожение Израиля? Не по зубам, о чем знают все: нападающие, обороняющиеся, наблюдатели, подстрекатели. Возобновление переговоров? Но к этому стремимся мы, готовые обсуждать любые аспекты и компромиссы (о чем, впрочем — о палестинском государстве?..) Война в ее настоящем виде нужна лично Арафату, его сподвижникам и никому больше. Война бесцельна, и ничто, кроме прекращения огня, не прекратит ее, но прекратить огонь может только нападающая сторона, а прекратив огонь, они прекратят сами себя. Поэтому, не нужно лукаво мудрствовать. Нужно вести навязанную нам очередную войну и противостоять безумию окружающего мира. Это — состояние, а не процесс, и для его затухания необходимо изменение свойств рабочего пространства. Именно такую, жесткую и рациональную позицию занял Ариэль Шарон.
Палестинское государственное строительство
Осенью 1993 палестинцы получили право автономного управления.
В конце весны 2002, через десять без малого лет, можно подвести некоторые итоги и поговорить об их успехах на трудных дорогах самостоятельности.
Стартовая точка вряд ли была у кого-нибудь благоприятнее, чем у них. У них есть земля, города, университеты и морской порт, исторические достопримечательности и готовность всего мира выписывать им экономическую помощь. Не что у них есть, а как используется, вот подлинная палестинская проблема. Как важно правильно поставить вопрос! Логическая дилемма «не что, а как» для арабов стóит вышеобозначенного «не о чем, а с кем» для нас. По порядку:
· Земля употребляется для сельскохозяйственных нужд, и арабские продукты вполне конкурентоспособны: в Израиле сельское хозяйство много технологичнее, зато у палестинцев рабочая сила много дешевле. Но чисто натурального, замкнутого хозяйства не бывает, а их сельскохозяйственный экспорт шел в Израиль, и сократился сегодня в десятки раз — война.
· В городах за время автономного существования одна-единственная промышленность расцвела, производство взрывчатки и изготовление подрывных устройств, включая взрывные пояса для самоубийц. А что нету своих промышленных товаров, то они, по мнению автономного руководства, и не нужны. Тысячу лет без них жили, и проживут без них. Есть, правда, еще одна отрасль, разборка ворованных автомашин на запчасти. Израиль держит одно из печальных первых мест по количеству совершаемых угонов автомобилей; число угонов сократилось на сотни процентов с началом второй интифады и перекрытием границ с арабскими территориями.
· По закону существования диаспоры, а палестинская диаспора многочисленна, она порождает из себя инициативный, квалифицированный слой, и палестинские университеты могли бы укомплектовать себя образованными и опытными кадрами. Преподают же в палестинских университетах исламскую теологию с упором на право священных войн, ложь вместо истории с упором на бедствия, принесенные сионистами, и раздувают боевой дух молодых воинов. Из стен университетов вышли первые живые бомбы, и продолжается подготовка новых.
· Морской порт Газы способен принимать суда немалого тоннажа, а принимает катера личной охраны Арафата и, если израильские морские патрули не перехватят, грузы оружия, оружия, оружия, столь необходимого им для мира и процветания — в их трактовке.
· Древние достопримечательности щедро распылены на исторической Земле Израиля, поделенной между Израилем, палестинцами, Иорданией, Египтом и Сирией. Возраст раскапывемых городов, крепостей и замков колеблется в пределах тысяч лет присутствия здесь цивилизаций. Иерихон — один из древнейших городов земли, Шхем, описанный в книге Бытия, древнейшие монастыри, мечети и синагоги; была пора, туристы со всего мира приезжали, ученые и реставраторы работали без помех. Пора эта длилась 20 лет, от Шестидневной войны до 1987, года начала первой интифады. Когда же Израиль снял с себя ответственность за безопасность в названных точках, ехать туда сделалось, как в русскую рулетку играть, убьют и не чихнут.
· Экономическая помощь, волшебные слова для недоразвитых этносов! Получить как можно больше долларов на бедность и употребить их на первостепенные нужды. Сотни и сотни миллионов были переведены и переводятся разными странами в Палестину, и все разворованы руководством до последнего цента. Настолько, что на оплату контрабандного оружия не хватает, и даже арабские братья стараются более денег не давать, а что надо — перевозить натурой или окольными путями, лишь бы миновать жадные пальцы автономной власти. Немалая часть ворованного золота расходуется, тем не менее, не только на обогащение верхушки: миллионы несчитанные тратятся в срочном порядке на гашение скандалов о подкупе и коррупции, просачивающихся в прессу вопреки фильтрам и запугиванию.
Итак, вот эффективность самоуправления свободной Палестиной в течение почти 10 лет:
· Сельское хозяйство почти задушено отсутствием вывоза
· Промышленность работает на изготовление орудий убийства
· Университеты обращены в рассадники террора
· Морской порт бездействует
· Туризм уничтожен в зародыше
· Льющиеся извне деньги украдены
Причина всему — война, известно, «война все спишет». Война является для них единственным выходом из тупика, не требующим ничего, кроме продолжения привычного образа жизни. Война списывает с Арафата воровство, жадность, нежелание перейти от разрушения к созиданию и, самое главное, стремление во что бы то ни стало предотвратить создание палестинского государства. Причина — в диаметральной противоположности интересов бандитов, руководящих арабской Палестиной, и населения арабской Палестины, лишенного жилья, пропитания, медицинской помощи и безопасности в повседневной жизни.
Методы палестинской борьбы
Такая война должна быть бесконечной, она не может быть бесконечной, если не будет безуспешной в обычном, не арабском, понимании. Войной нельзя спекулировать и вымогать те или иные блага, если она не будет кровавой.
Война — не за освобождение. Они свободны, как ветер в поле. Война ради продолжения войны, ради спасения Арафата с приспешниками от суда истории. Война против мира.
Война бесконечная
Нелегкая задача, заставить противника удержать то, от чего он рвется избавиться и отдать тебе. С 1967 Израиль ни разу не заявлял о желании аннексировать «территории», принадлежащие ему по всем нормам международного права. Признайте нас, согласитесь на мир, и забирайте все, кроме нескольких узких пятен, необходимых нам для обеспечения безопасности. Да и те — последний план касательно долины Иордана говорит о долгосрочной аренде. Аренде — у кого?! Вы еще не забыли, что от спорных земель прежний, пусть незаконный владелец, Иордания, отказалась, и теперь мы сами пытаемся создать себе такого соседа, кому бы отдать ненужное нам земельное имущество, неутомимо и гуманно трудимся над сотворением партнера. Сегодня наши интересы и интересы партнера непримиримы. Мы ищем мира и размежевания, «партнер» ищет войны.
Значит, с точки зрения Арафата нужно, идя время от времени на переговоры, срывать их вздорными требованиями:
Снести израильские города, построенные после 1967.
Впустить на собственно израильскую территорию 2 млн. тех арабов и их потомков, кто бросил все и бежал в 1948, бежал по приказу арабского командования, велевшего не мешаться под ногами у мощных арабских армий: вот перебьем евреев, тогда вернетесь. Не получилось евреев перебить, и никому не нужные несчастные палестинцы так пятьдесят пять лет и живут в лагерях беженцев, счастливые, если в лачугах, а то и в хижинах, сооруженных из овощных ящиков.
Компенсировать ущерб, нанесенный не существующей палестинской экономике разрушением оружейных складов или установлением контроля на дорогах, чтоб не перевозились бомбы под ящиками с овощами и фруктами в грузовиках и не перегонялись набитые взрывчаткой автомашины, назначенные для взрывов посреди Иерусалима и Тель-Авива.
И прочая, в меру восточной фантазии. Чем бессмысленнее условия, тем вернее продолжится война, тем дольше будет лауреат Нобелевской премии Мира в безопасности, холе и тепле.
Ход гениальный, но недостаточный. Что, если процесс войны вдруг затихнет, что, если Израиль предложит компромисс, от которого не сразу откажешься — надо ведь и лицо соблюсти, не все готовы прямо одобрить войну вместо мира. Ведь вот в 2000-м чуть-чуть было не пришлось подписывать мир, еле ноги унес. Ни на одну секунду не ослаблять террористической деятельности. Как бы ни был близок компромисс, любой партнер прервет разговоры и вернется к боевым действиям, если посреди жилого квартала взлетит на воздух автобус или будут убиты пятнадцать подростков, зашедшие съесть пиццу в кафе.
В 1996, когда «левые», т.е. настроенные на быстрое замирение, оставляли мало шансов на весенних выборах «правым», настроенным на более жесткий контроль за противной стороной, в Иерусалиме за две недели взорвались два автобуса, в Тель-Авиве террорист-самоубийца взорвал себя на людном перекрестке; погибло больше полусотни человек, народ в гневе проголосовал за «правых», и мирные переговоры застопорились. Что и требовалось достичь: арабам вообще, палестинцам в частности, Арафату в особенности.
В начале января 2002 израильские ВМС перехватили корабль с грузом в 50 тонн оружия и амуниции в тайниках и трюмах, и вслед документы в подтверждение того, что не кто-то из подручных и не какая-то из «независимых» организаций, а непосредственно Арафат организовал и оплатил (из иностранной помощи, предоставленной на развитие, своих доходов при отсутствующем хозяйстве нет!) контрабанду оружия. На первый взгляд, провал, а на самом деле успех: война-то продолжается.
Воздействовать на все болевые точки, постоянно совершать преступления, чтобы и самый миролюбивый в истории войн противник все время был разъярен. Арабы принципиально могут воевать только против безоружных и беззащитных, но и это не предел. Лучше всего и беззащитных застать врасплох. Лучше — в праздник. На время мусульманских праздников Армия Обороны Израиля все действия прекращает. Во время еврейских праздников вероятность терактов усиливается. В самый светлый праздник, в пасхальную ночь 2002, террорист проник в логово врага — в клуб пожилых людей во время пасхальной трапезы. Он прибыл не с тем, чтобы поздравить от имени миролюбивых соседей. Он принес мусульманское поздравление к еврейскому празднику. Погибло на месте двадцать стариков, позднее умерли от ран еще девять. Организация Объединенных Наций рта не раскрыла, не объявила это кровавой бойней, не создала международного трибунала для расследования арабских преступлений. Вопль поднялся через три недели, после ликвидации нескольких арабских убийц в Дженине. Об этом подробней после, но возвращаться приходиться постоянно: весь мир полностью удовлетворен, когда убивают евреев. Мир возмущается до глубины души, когда евреи осмеливаются защищаться. В начале лета 2001 террорист-смертник взорвался у входа на дискотеку, где собрались старшеклассники. В результате блестяще проведенной операции арабы убили без промаха двадцать юношей и девушек 16—18 лет. Борцы за арабскую независимость опубликовали коммюнике с похвалою самим себе и обещанием продолжить успешное наступление на сионистов. Организация Объединенных Наций промолчала: еврейских детей убили, нет повода для вмешательства. К вопросу об использовании праздников — все ли помнят, что война Судного Дня произошла в праздник Судного дня, самый святой день у еврейского народа?
И все-таки, усилия, направленные на достижение мира, продолжаются. То и дело приезжают американские эмиссары, встречаются с руководителями Израиля и арабов, пытаются состыковать то, что никак не состыковывается. А вдруг состыкуется? Ой, спаси Аллах! Как только прилетает очередной посредник, обязательно будет теракт. Смысл — намекнуть заокеанским простофилям, что они не нужны здесь; арабам не нужны, ведущим войну ради войны. Это не основная деятельность, это так, вспомогательное средство. Но в отчаянной борьбе за личное выживание, которую ведет руководство Палестинской Автономии, ничем нельзя пренебречь. Они не пренебрегают. Во-первых, еще несколько евреев погибнет, во-вторых обстановка накалится вместо того, чтобы приостыть — все очень разумно. Не было до сих пор ни одного визитера из-за океана, к чьему приезду не был бы приготовлен теракт.
Многие говорят о воспитании молодежи, как об отдельном способе продления войны без конца. Здесь я лично был бы поосторожнее. Воспитанный фанатизм — страшное тактическое средство, оно годится для поддержания огня, но не дает бесконечного горения. Воспитание фанатизма, осуществляемое властями в Палестине — это преступление против своего народа и собственной молодежи, но результат вряд ли выйдет из-под их же контроля: когда понадобилось, арафатовская полиция открыла огонь по несвоевременно буйной демонстрации «Хамаса», застрелили шесть демонстрантов и привели к повиновению. Напомнили, кто в доме хозяин. Тем более, фанатизм не останется определяющим фактором при смене приоритетов у власти, либо при смене преступной нынешней власти на менее преступную (когда-нибудь). По наступлении этого «когда-нибудь», плоды преступного воспитания скажутся наличием потерянных поколений, с малых лет умеющих только ненавидеть. Война же против Израиля ведется центральной властью Палестинской Автономии. Фанатики ей подконтрольны.
Война кровавая
Говоря о войне, ведущейся дикарями, слишком легко набросать такие груды примеров страшной жестокости, что и волосы перестанут становиться дыбом. Известное дело, один труп — убийство, тысяча трупов — статистика. Я постараюсь брать только те примеры, которые проводят исключительно характерные черты на изображаемом портрете.
Уже говорилось, что благородный дух арабского рыцарства выражается в выборе жертв. При каждой возможности убить солдата, они ею пользуются. Однако, солдаты вооружены, тренированы, редко ходят поодиночке... Плохая цель. Гораздо лучшая цель — гражданские люди, лишенные защиты и опыта самообороны. Да и какая самооборона, против чего может самообороняться взятый наугад человек?!
· Живая бомба. Обещают ли им вечное блаженство с семьюдесятью двумя гуриями, платят упомянутые тысячи долларов семьям, накачивают наркотиками или изготовляют зомби путем прививки идеи о борьбе за независимость и близкой победе, сам по себе самоубийца никому не интересен. Его убили прежде, чем отправили на задание. Террорист входит в автобус, и сколько-нибудь реальный шанс уцелеть есть у тех, кто находится в отдалении, у заслоненных живым щитом из ближе стоящих. Террорист подходит к группе молодежи у входа в клуб, и самодельная шрапнель косит мальчишек и девчонок, которые собрались потанцевать в этот вечер. Террорист заходит в кафе, и вечер привычного досуга переходит в опознание мертвых тел. Террорист приближается к автобусной остановке... Террорист замешивается в гуляющую толпу... Он обвернут начиненным тротилом поясом, нашпигованным мелкими металлическими предметами. Гвозди, болты, металлическая стружка, шарики из подшипников впиваются во всех, кто оказался поблизости. Если болты и гвозди прошивают жизненно важные органы, человек гибнет. Если они только проникают во внутренности, они работают, как разрывная пуля, летящая по случайной траектории и разворачивающая всё на своем пути. Разрывные пули запрещены международными конвенциями, как оружие бесчеловечное, причиняющее мучения, не оправданные военной целью. Но это смотря для кого неоправданные! Для желающих добиться оперативной либо стратегической цели, локальной либо глобальной победы — неоправданные. Для стремящихся к бесконечной войне и предотвращению перемирий, абсолютно оправданные. В терактах с применением живых бомб соотношение убитых к остающимся инвалидами после получения ранений тяжелых и средней тяжести колеблется около 1:10. Живая бомба есть оружие массового поражения, а те, кто ее применяют — преступники.
· Засада у шоссе, вариант — расстрел обгоняемой автомашины. Армейские патрульные джипы вооружены, укомплектованы личным составом и чаще всего защищены броней, против них трудно бороться за освобождение. Толщина жести у легковой машины для пули не препятствие, сел у обочины и расстреливай. Прелесть в том, что вообще не видишь, в кого стреляешь, как в огневом бою. Женщина так женщину, ребенок так ребенка. В огневом бою в тебя ненароком попадают, а тут, как настоящий джигит, выстрелил и убежал, пока не подоспел тот, кто может тебе ответить. Засада у шоссе есть убийство безоружных и ни к чему не причастных. Те, кто используют это оружие террора — преступники.
· Проникновение в населенный пункт. Даже через прочную границу не так трудно просочиться, а оказался в поселке или в городе — кум королю! Заходи в жилые дома, убивай семьи. Стреляй, пнув дверь ногой, внутрь детской спальни. Апрель 2002: трое борцов за арабское дело сумели пройти в поселок, ворвались в дом и расстреляли четырехлетнюю девочку на глазах матери. Без промаха. Открывай на перекрестке огонь, входи в ресторан и бросай гранату, что хочешь. Как испокон веку у любых погромщиков, у них нет никакой цели вроде мифической борьбы за освобождение, а есть самоцель: пролитие крови.
· Использование своих же детей. Запад ужасно недоволен тем, что много палестинских детей не ходит в школу. Одна лишь королева Норвегии дерзнула заметить, что палестинские родители в ответе за гибель своих детей, которых любящие мамы и папы посылают под неизбежный огонь. Не продемонстрировало зоркости ума наивное Ее Величество. Да их расчет строится на том, что у солдата сдадут нервы и он пристрелит дитятю! Что такого дитятя сделал солдату-то? Швырнул камешек, большое дело. Детишки швыряют камни размером с четверть головы, и в них не стреляют. В них не стреляют, стреляют в тех, кто за их спинами, вооруженный, придвигается вплотную к посту. Попадут в мальчика — назовут его именем площадь в городе, взвизгнут о жестокости сионистов. Любящие мамы и папы отправляют детей на демонстрации с бросанием камней, и попросту приводят на линию огня погулять. Но трудно возложить вину за убийство арабских детей только на их родителей. Если в твой дом придет посланец Арафата или кого другого из «борцов» и скажет: «Твой сын завтра пойдет туда-то, чтоб делать то-то», пошлешь, как миленький, разве что напомнишь, чтобы лепешку перекусить с собой взял. Эти не шутят. Откажешься послать сына, останешься и без него, и без остальных детей, и без жены впридачу. Арабы, не задумываясь, убивают своих детей. Арабы посылают своих детей воевать: камни и пращи — это оружие, приводящее к гибели или инвалидности на всю жизнь из-за черепно-мозговых травм. А где резолюции ООН о преступности ведения войны детскими руками? Ах, это про Сомали и Либерию...
Кроме Арафата
Но почему все время фокус сосредоточен на Арафате? Их там два с половиной миллиона, неужто нету мыслящих по-другому? И если говорить о воинственных элементах палестинского этноса, они тоже не исчерпываются организациями, формально подчиненными Арафату. Есть «Хамас», есть «Исламский джихад»...
Проще всего ответить о «мыслящих по-другому»: ясное дело, есть. Есть даже просто — мыслящие; но — где?! В незабвенной памяти Советском Союзе инакомыслящие возникли после того, как за малейший намек на мысль перестали сразу же убивать. Каждый палестинец, всерьез открывающий рот против Ясира Арафата, исчезает немедленно, без задержки. Если они там есть, ни видно, ни слышно их быть не может, их убьют раньше, чем их станет видно или слышно.
Это — про одну оппозицию. Вторая оппозиция, воинственная, оппозицией не является.
Ведущиеся военные действия обладают собственными законами эскалации. «Фатх», боевое крыло ООП, как бы выделилось из-под номинального арафатовского контроля, выделило из себя еще более агрессивные части, «Танзим», а Арафату оставили дипломатическую свободу рук: он-де не всегда может навязать свою волю, его-де не всегда слушаются. Чистое, конечно, вранье, он контролирует и контролировал без преград. К тому же, рассуждая логически: либо он контролирует и за все в ответе, либо он не контролирует и, следовательно, никем не управляет, а тогда никого и не представляет, и никакие переговоры вести не может. Нет-нет, как только сомнения доходили досюда, так выяснялось, что контролирует, и лично отвечает за проливаемую кровь. У «Фатха» и у «Танзима», «Хамаса» и «Исламского джихада» свое руководство, свои полевые командиры, они борются сами по себе, спорят с руководством Автономии, заявляют о неучастии в том или в другом перемирии. Лишь только руководство Автономии принимает решение, разногласия заканчиваются тут же. Как правило, боевики разных организаций плавно перетекают из одной в другую по мере оперативной надобности и состоят под прямым контролем и в полном распоряжении реальной власти.
Рано или поздно тайное становится явным: преступники почти всегда оставляют следы. То, что название организации, совершившей такой или иной террористический акт, выбирается в соответствии с разыгрываемым в данный момент сценарием, понятно и доказательств не требует. Не требует, но получает! Захвачены и переданы мировому сообществу тысячи документов, свидетельствующих о том, как и по сколько Ясир Арафат переводил денег «Хамасу» и прочим «Исламским джихадам», как он, скрепляя своей личной подписью, оплачивал теракты всех видов — на бланках с печатью Палестинской Автономии.
Ни «Хамас», ни «Танзим» самостоятельной войны не ведут. Войну ведет Арафат, используя и направляя их. Он убивает, контролирует результаты, пожинает плоды. Оплачивает расходы, поддерживает боеспособность соратников. Так что, вопросы о расслоении палестинского общества и расстановке в нем сил оставим для политологических изысканий. На переговоры с Израилем шел Арафат, мандат на основание государства получил Арафат, переговоры сорвал Арафат. И поскольку я рассматриваю обстоятельства, сопровождающие войну между палестинцами и Израилем, постольку я говорю об Арафате, являющемся главарем противной стороны.
А если он все-таки исчезнет со сцены? Отправится в мир иной или будет оттеснен на роль представительства без полномочий? К сожалению, мало что переменится. Весь аппарат Палестинской Автономии состоит из таких же беспринципных террористов, как он, не умеющих думать иначе, чем он, или иначе действовать. Им, как ему, нет места нигде, кроме бесконечной войны. Их образ действий и побудительные причины меньше зависят от конкретной личности у руля, чем от их коллективного жизненного опыта. К великому сожалению, трудно надеяться на то, что моя статья потеряет актуальность в близком будущем.
Мировое сообщество
А что вовне? Судите сами, вот репрезентативная, несмотря на неполноту, выборка.
1967. Президент Египта, Герой Советского Союза Гамаль Абдель Насер объявляет о близости решающего события новой арабской истории — полном уничтожении Израиля. Создается объединенное арабское командование, весной Насер приказывает наблюдателям ООН очистить позиции, занятые ими для наблюдения за соблюдением перемирия между сторонами. ООН молча подчиняется приказу, который означает только одно — Египет изготовился к нападению. В начале июня Израиль наносит превентивный удар, чем предотвращает чудовищного масштаба войну. Весь мир осуждает израильского агрессора, подписывает петиции в защиту невинно пострадавшего Египта, потерявшего мертвую Синайскую пустыню. В защиту Сирии, потерявшей целых три десятых процента территории, зато теперь ведущую себя необычайно тихо, ни одной серьезной провокации: израильские-то танки в трех часах от Дамаска! В защиту Иордании, оставшейся без земель, захваченных ею в 1948. Ни одной резолюции ООН не прозвучало до 1967 в защиту израильских рыбаков, которые ловили рыбу в Геннисаретском озере под регулярным сирийским огнем, в защиту крестьян, чей ежедневный труд на полях был сопряжен с ежедневной опасностью погибнуть от арабской пули.
1970. Арафат поднимает мятеж в Иордании с целью свергнуть короля Хусейна и взять власть в свои руки. Преданный Великобританией, Хусейн обратился к Израилю за помощью с воздуха. Мы проявили выдержку, и король справился сам. Перебил несколько тысяч «мирных палестинцев», блокировав их в лагерях беженцев, и справился. ООН не осудила его. Осуждение припасено в ООН для евреев — не для арабов, убивающих друг друга или, как президент Сирии Асад, вытравляющих газом повстанческие деревни внутри своих стран.
После подавления мятежа, ООП перебазировалась в южный Ливан. За следующие годы весь юг Ливана превратился в базу для засылки террористов в Израиль, базу, укрепленную и вооруженную Советским Союзом до зубов.
1982. Израиль выбивает ООП из Ливана и определяет тактическую зону безопасности. Весь мир осуждает израильского агрессора, подписывает петиции в защиту невинно пострадавшего Ливана. А еще, отдельно, Израиль осуждается всем миром за то, что не вмешался из соображений гуманности и не прекратил начавшуюся в Ливане гражданскую войну. Не гуманные мы оказались, плохие. Не помешали одним арабам резать других арабов.
2002. Война идет, и при каждом удобном случае весь мир напоминает Израилю, чтобы соблюдал выдержку и не поступал с арабами слишком строго. Как уголовники для начальства в сталинских лагерях, арабы для мирового сообщества — свои, о них все радеют. Израиль все соблюдает да соблюдает выдержку, все предупреждает да предупреждает Палестинскую Автономию, чтобы не зарывались. «Мы знаем, что вы убийцы и что это ваш образ жизни, но имейте в виду, еще немного, и...» Дикарь слов не понимает. Дикарь, которого не бьют, наглеет. Дикарь, утвердившийся в сознании безнаказанности, переходит новые и новые, немыслимые раньше границы поведения. Чтобы дикарь вернулся к пониманию, его нужно бить.
Простите меня, интеллигенты, воспитанные, подобно мне, в красивых понятиях! Едва дикарь, рыча, отползает в темный угол, я сразу же перехожу на язык красивых понятий, изобретенный для разговоров в отсутствие угрозы от злобного дикаря. Окончательно поверив, что им все сойдет с рук, арабы убили шестьдесят человек за две недели, не считая четырехсот, убитых за полтора года, и только тогда Израиль перешел к действиям. На территорию автономной Палестины вошла Армия Обороны Израиля и уничтожила десятки складов с оружием, десятки оружейных мастерских, сотни точек и укреплений, обезвредила десятки подготовленных живых бомб, арестовала сотни боевиков и террористов, за которыми охотились годы... Ни одной деревни не разбомбили, нигде артподготовкой не расчистили путь штурмовым частям: мы же не в Афганистане воюем, и не с Бен-Ладеном! В лагере беженцев в Дженине велись вместо этого уличные бои, дом за домом очищались от мирных исламских боевиков. Убито их там около пятидесяти, а наших полегло двадцать три человека тренированных, умелых бойцов! Вместо того, чтобы проложить дорогу огнем, они продвигались в трущобе от стены до стены, чтобы, не дай бог, пострадали лишние мирные обитатели. В Дженине, откуда вышло двадцать шесть террористов-самоубийц, арестовано вчетверо больше, чем убито, и хоть бы одному устроили «попытку к бегству» с естественным результатом! Ничего подобного, все эти молодцы с руками в крови по локоть будут в тюрьме есть хлеб и смотреть телевизоры, купленные на мой подоходный налог, а после еще их выпустят. Но — весь мир осуждает ввод армии в мирный лагерь беженцев и формирует специальную комиссию ООН для выяснения, нельзя ли было евреям потерпеть еще теракт–другой–третий и не начинать операцию. В Вифлееме двести палестинцев с оружием в руках ворвались, спасаясь от погони, в Собор Рождества Христова, и там засели, взяв монахов в заложники. Израильские войска, обложив собор, не отвечают на выстрелы изнутри. Греческий патриарх возмущен. Не тем, что осквернен собор и единоверцы в заложниках, а тем, что, перекрыв выходы из собора, «евреи снова распинают Христа». Римский папа встревожен. Не тем, что разбойники измываются над служителями церкви, а тем, что «израильтяне насилие пытаются победить путем насилия». Он мягок в формулировках, он гуманист.
И возвращаясь опять к 1947—1948, к Египту и Иордании, оккупировавшим предполагаемую арабскую Палестину: где же решения ООН, клеймящие оккупацию? Ах, не было...
Естественно, встает вопрос об 11 сентября 2001. Досыта тешь себя любыми сказками, закрывай глаза на очевидность, считай ислам обычной легитимной религией, а между тем началась Третья Мировая война — ислам против цивилизации, и первое большое сражение выиграл враг. У тебя дома посреди бела утра убиты четыре тысячи человек и взорвано министерство обороны! И какова же реакция? Никакой. Америка грозит добраться до всех террористов земного шара, Европа следит, чтобы не был назван по имени главный враг. Один лишь премьер-министр Италии дерзнул заметить, что идет столкновение разных культур с разными гуманитарными ценностями (Киплинг его предвосхитил простой констатацией, «Запад есть Запад, Восток есть Восток»), и его тут же строго одернули. Европа верна себе. Полвека с лишним назад Гитлер проглатывал соседей по очереди, а лидеры демократий ему их скармливали, думая отсидеться и тем, что отсиделись, купить милость агрессора. Предела глупости и близорукости человека не бывает. Войну неохота начинать, пусть она против тебя уже ведется, а уж поддерживать делом главного пострадавшего, Европе Америку — нет, ни за какие коврижки! США в качестве демонстрации активности выбомбили, не рассуждая о правах человека, Афганистан, сменили там правительство и вязнут в бомбардировках горных пещер. Вяло рассуждают про действия против Ирака. Заставляют авиапассажиров сдавать в дальний багаж маникюрные ножницы. С террором борются.
Но как это связано с Израилем? Израиль единственный из всего мира непрерывно воюет с исламским терроризмом. Накоплены гигантские базы данных, содержащие имена террористов, адреса их покровителей, каналы финансирования. Нашими источниками пользуются охотно, они полнее и надежнее любых других. Мы предоставляем их без лишних формальностей, понимая, что любое расширение борьбы с террором нам выгодно, как выгодно всем. Первые действия США после 11/09/2001 были: создать коалицию по борьбе с террором с участием Сирии и Ирана(!) и без участия Израиля(!!), а его назначить мелкой разменной монетой в якобы новой мировой игре. Еще немного, и плохо бы нам пришлось. От участи Чехословакии–1938 нас спасли арабы.
Когда говорят об умелой дипломатии арабов, припомним вновь «умелую дипломатию» Гитлера. Не было у Гитлера никакой дипломатии, была игра западных демократий, считавших себя в состоянии легко использовать его в своих целях. В этой уверенности они делали ему дипломатию и позволяли любые выходки и любое усиление, покуда он их почти не съел. В конечном итоге, они-таки уцелели за счет десятков миллионов русских трупов, иначе быть бы рейху по обе стороны от Ла-Манша. В последние десятилетия картина в значительной мере повторяется. Роль Гитлера взяли на себя арабы, как передовой отряд ислама, а роль Запада опять выполняет Запад. Будь у арабов умелая дипломатия, они после 11 сентября могли бы вертеть миром как угодно, где-то чуть уступить, где-то нажать, вернуться в недожатое, попутно доить у Запада деньги на усиление борьбы с террором — пространство для маневров необъятное. Но чуя свою силу, зверь встает на дыбы и наглеет беспредельно. Вместо дипломатии они выставили гигантский список требований, не обсуждая, не ища искусства возможного, и тем приперли демократического «партнера» к стене в единственном расчете, что партнеру некуда деться, а им осталось только решить, жрать весь мир с уксусом или без. Такое ни для какой демократии неприемлемо; США и пр. с мягким усилием отклеились от стены и осторожно, чтобы не поранить чувствительные арабские души, пошли прокладывать привычную кривизну дипломатических закоулков. Вместо изоляции и полного унижения Израиля, вслед за чем пришли бы неминуемо изоляция и полное унижение Европы, пошел обычный процесс нажима и отхода, с инициативой в неарабских руках. При всей подлости европейской политики, это все-таки предпочтительнее, а как я отмечал выше, еврейское государство, в согласии с многотысячелетней еврейской традицией, делает выбор из возможного и лишь потом корректирует выбор в развитии.
Нету никакой дипломатии и у Ясира Арафата. Его признали в ООН, его представители в ранге послов сидят во всех столицах, и это не он, а для него и за него прокладывают ему дорогу и обеспечивают беспрепятственное исполнение преступного замысла, преступнейшего из мыслимых — бесконечное поддержание войны, губящей жизни и отнимающей надежду у народа, вверенного ему Европой на попечение. В период холодной войны ООП и ее предводитель существовали постольку, поскольку их кормил и дрессировал Советский Союз. С окончанием холодной войны они существуют постольку, поскольку их кормит и натаскивает демократическая Европа.
Для чего?
Без белых перчаток
Не для чего, а почему.
Поведение мира логично и последовательно. Идеалисты удивленно всплескивают руками, реалисты узнают знакомые черты. Антисемитизм, правивший бал много веков подряд, достиг своей кульминации во Вторую мировую войну в виде немецких газовых камер. Поэтому он после войны стал не моден. Вроде бы даже непристоен. Но, как микроб черной оспы никуда не исчез, а тихо живет в почве и военных лабораториях, так антисемитизм не умер; живет в почве массового сознания людской черни и в военных лабораториях политических кухонь. В России и Польше он нагнетался впрямую сверху, во Франции исподтишка то и дело прорывался поджогами синагог, в США попал в трудное положение из-за действенного официального запрещения. С созданием государства Израиль у антисемитизма явилась прекрасная отдушина, антиизраилизм. Бессмысленно проводить тонкое семантическое различие между двумя этими постыдными «измами». Изначала и до конца мировое сообщество большинством в 100, 130 голосов ставило заслон не арабской агрессии против Израиля; заслон ставился обороне Израиля от врага, страшно превосходящего его по размерам территории и населения, врага, не имеющего понятия о человечности, живущего нормами средневекового халифата. Ни одной резолюции ООН не прозвучало в осуждение обстрелов Израиля из Ливана: с территории государства — члена ООН ведется обстрел «катюшами» другого государства, члена ООН! Организация Объединенных Наций тем временем занималась выработкой мер против израильского агрессора. Когда же во взорванном автобусе погибла племянница израильского представителя в ООН, ни один член Совета Безопасности не выразил соболезнования коллеге предложением о минуте молчания.
Речь не об арабах. Они ничто без усердной европейской поддержки. Редко, редко у европейцев просыпается не совесть, не стыд, но, может, что-то, похожее на них при внимательном рассмотрении. За два дня до голосования с новым осуждением Израиля, в биллиардном клубе от арабской живой бомбы погибли 15 человек. За осуждение Израиля подано 74 голоса, четверо против (Израиль, США, Микронезия и Маршалловы Острова) и, представьте себе, практически, вся Европа воздержалась. Им стало неловко... как после Катастрофы. А ведь пройди между убийством пятнадцати человек и голосованием пять дней или неделя, так проголосовали бы «за».
Европа, колыбель гуманизма! Родина величайшей философской культуры! О, этот возглас, не умолкавший 65 лет назад в Германии, и по всей Европе в адрес Германии!
Сколько-то можно искать причину в страхе остаться без нефти (как будто арабы меньше нуждаются продать, чем Европа купить; выпьют они ее, что ли?!), сколько-то в противоборстве одних великих держав другим (отчего же тогда НАТОвская Европа не объединялась против русского медведя). Ясна и прозрачна причина антиизраильской сосредоточенности европейских социалистов или консерваторов в одном ряду с африканскими диктаторами и азиатским движением неприсоединения: антисемитизм. Порой сознаваемый, с кивком в сторону антисемитского, в основном мусульманского, электората, гораздо чаще внутренний инстинкт, брезгливая дрожь, 100 лет назад от встречи с пархатым на улице, а ныне в еле подавляемом раздражении, «опять эта дурная нация мутит, 2000 лет неймется и опять не уймется». Весь мир осуждает... Кончилось то время, когда «израильского агрессора». Весь мир осуждает Израиль, как представителя евреев, по-прежнему живущих, где ни попадя, то во Франции, то в Германии, то в Норвегии.
Так что, извольте без белых перчаток, господа: единственный фактор, определяющий вашу антиизраильскую установку на любом континенте — это антисемитизм. Катастрофа европейского еврейства в войну сделала прямой антисемитизм не модным — она же усилила его в подсознании, ибо ничто так не озлобляет среднего человека, как чувство вины перед объектом озлобления.
Антиизраильское оформление антисемитизма полвека успокаивало им совесть. Кончилось это время. Часовой механизм в бомбе замедленного действия может вместо «тик-так» наигрывать «Турецкий марш», в конце все равно взорвется. Красивый наряд антисемитизма обязательно соскользнет, обнажив привычные слова, привычные погромы, все, как было всегда, потому что взывающие к низменным инстинктам взывают к толпе, а толпа не вникает в тонкости словесного кружева. Когда ей полвека лет ведущие газеты и телекомпании вдалбливают, что еврейское государство — плохое, толпа слышит хорошо и крепко усваивает: «Бей жидов!» Когда с экранов и из репродукторов льется про оккупантов с могендовидами на касках, толпа понимает: «Бей жидов!» И не надо стыдливо прикрываться передничком антиизраильских речей. На рубеже ХIХ—ХХ веков в России ни одна газета не призывала убивать лиц иудейского вероисповедания, но толпу не проведешь: кто сочтет погибших в погромах начала 1900-х? Полвека прогрессивная мировая общественность клеймила государственный антисемитизм коммунистических режимов в восточноевропейских странах и параллельно принимала резолюции против израильских мер самообороны. Они лгали, притворяясь, что правая и левая рука не знакомы. Коммунизм кончился, а толпу не проведешь! Целеустремленная пропаганда принесла урожай, микроб черной оспы не мутировал, история возвращается на исстари исхоженные круги.
Две тысячи второй год от Рождества Христова. Во Франции еврейскую девочку заставляют проглотить сорванный с ее шеи могендовид, в Бельгии жгут синагоги, в Германии министр внутренних дел не рекомендует носить могендовиды и ермолки — вся полиция Федеративной Республики не в состоянии защитить отдельного еврея на улице, в Лондоне стена синагоги измалевана свастиками, в Италии вожаки проарабской демонстрации идут в символическом облачении террористов-самоубийц.
И все, как один, требуют вывода израильских войск с суверенной арабской территории, не вспоминая, что до полного урегулирования кризиса суверенная власть над нею должна принадлежать Израилю, что именно после снятия с Израиля властных полномочий эти территории стали главным источником нестабильности в регионе. А что там будет устроено в отсутствие надзора за «мирными палестинцами», фабрики по снаряжению взрывных поясов вместо мебельных фабрик или центры по обучению снайперов вместо начальных школ, их не волнует. Продолжат арабы евреев убивать, эко дело!
Поэтому:
· Каждая резолюция «в защиту» арабских агрессоров от Израиля поощряет гибель евреев в терактах.
· Каждый, голосующий «за» резолюции арабских стран в ООН, подстрекает к еврейским погромам.
· Каждое заседание «Красных крестов» и «Международных амнистий» с обсуждением выдуманного нарушения израильтянами гражданских прав палестинцев, ведет к продолжению войны.
· Каждый, кто пишет, говорит, спорит, да взвесит свои действия: с теми он, кто пытается сделать мир лучше, или с теми, кто возвращает мир к воспаленной ненависти, к кострам — и хорошо, если к кострам из книг.
...А БиБиСи, СиЭнЭн и прочая братия расскажут про страдания арабского населения, не указуя на тех, кто отверг бедное, но все-таки мирное существование для большинства и встал на тропу глупой, бессмысленной войны. Кто отправляет убийц из глубины городов, которые оказываются в осаде, когда Армия Обороны Израиля приходит за боевиками и их командирами. Ни БиБиСи, ни СиЭнЭн не вспомнят и не сравнят: израильтяне возле Собора Рождества держат автоматы на предохранителях, чтобы не повредить святыню чужой религии. Арабы, войдя на территорию гробницы Иосифа в Шхеме, немедленно сожгли синагогу и начали строительство мечети. Сообщение БиБиСи: «Палестинцы водружают флаг над гробницей Иосифа, в первой точке, оставленной израильтянами» (курсив мой, А.К.)
Профессиональные средства массовой информации лгут беззастенчиво, беспрерывно, и мне не обойтись без отдельной главки: «Они лгут!»
(Continued in the next post.)