«Философские Сказки»
Сказка для Самых Маленьких
От Старины Джованни Боссини

Садитесь дети поближе... Сейчас я расскажу вам очень веселую сказку. Слушайте. ...Жил да был один человек. Его называли Мастер. Это был очень добрый и веселый человек. К тому же, он был очень красив и силен. Да... Он совсем не был похож на меня... Он умел делать все, но лучше всего у него получались две вещи – командовать звуками и любить. Ну, как командовать звуками вы, конечно же, знаете – он был композитором. Его музыка была прекрасна, а все потому, что он любил повторять: «Музыкант – это ухо Мира. Он должен слушать Его гармонию и передавать ее людям». Смешно, правда? А вот Любовь... Как раз об этом сказка сказывается.

Он очень любил Жизнь. Во всех ее проявлениях. И конечно же, больше всего он любил самое загадочное и прекрасное чудо жизни – Женщин. И они тоже любили его. Каждый день он приглашал к себе домой очаровательную девушку. И это всегда была новая девушка. Он познавал Великое Многообразие Мира. И девушки не обижались. Они мечтали о нем, занимались своими делами (у красивых девушек очень много всяких дел!) и ждали своего часа или старались приблизить его, этот час. Все прекрасно помнили что Он ответил одной девушке, возжелавшей его только для себя: «Разве может быть радуга только для тебя? Разве бывают только для тебя облака? Что будет, если ты спрячешь у себя дома ласковый ветерок? Или утреннюю зорю? Когда Солнце светит – все греются его теплом! Запомни, самый маленький кусочек Счастья несравненно больше, чем самое большое отсутствие его». А в уголочке его визитной карточки были стихи:

О милых спутниках, которые весь Свет
Своим присутствием для Вас животворили,
Не говори с печалию – их Нет,
Но с благодарностию – Были!

Видите, как смешно!!... Да, девушки не обижались... Почему? Не спешите. Всему свое время. Сейчас вы все поймете... Он никогда никого и ничего не забывал. Помнил все малейшие детали. Он не умел любить на половину – а любил он всегда. И так, он приглашал прелестную девушку и готовил чудесное угощение – зажигал свечи и ароматы, играл и пел свои песни для нее, открывал волшебные тайны... Он всегда был совершенно не предсказуем. И она становилась такой. Она просто не могла быть другой с ним. Он никогда не планировал течение встречи. Он никогда ничего не загадывал, не ставил целей. Он не только не знал как все это будет, но даже что будет и будет ли вообще. Это было совершенно неважно. Он целиком отдавался спонтанности Великого Таинства Познавания Человека...
Сначала все шло как у просто хороших знакомых, хотя оба с самого начала прекрасно понимали, что это не просто встреча. И знали, что оба это понимают. И это не было притворством, нет! Это был сладкий и трепетный процесс наслаждения состоянием... Когда что-то волнующе-приятно щекотит в душе, а сердце то замирает, а то выскакивает из груди... И от легкого случайного прикосновения вдруг бросает в жар и перехватывает дыхание, а тело начинает неуловимо вибрировать от тончайшей внутренней дрожи, идущей из самых сокровенных глубин твоего существа, и которую совершенно невозможно остановить... Когда кажется, что все знаешь наперед... И понимаешь, что не знаешь ничего... Они замерли у самого порога Тайны на границе между Мигом и Вечностью. Они не торопили события... Почему? Ты очень нетерпелив. Он не был таким. Он очень любил Жизнь, каждый ее миг был для него равноценен, и он старался прожить его на все 100%... Ну, слушайте дальше!

И так, все шло как обычно. Они мило беседовали, отдыхали, она рассказывала о себе... И вдруг, что-то неуловимо менялось! Они не знали что, но оба мгновенно понимали это. Его глаза... Они становились немного другими. Совсем чуть-чуть. Они оставались почти такими же. Но – почти... Он мимолетно, едва ощутимо касался ее пальцев... Какая-то искорка возникала между ними, ослепляя подобно вспышке молнии... А может, это и впрямь была молния?.. И они чувствовали – Это началось... Куда-то мгновенно исчезали опыт прошлого, предчувствия и ожидания будущего, оценки настоящего... Оставались только тончайшие нюансы изменения взгляда, дыхания, трепета губ, легкости пальцев, теплоты и нежности кожи, мягкой ласки прикосновений, поворота головы, изгиба линий, напряженности или податливости тела, едва заметное сопротивление или полное подчинение моменту... И напряженность. Напряженность в сотни тысяч, в миллионы вольт. Напряженность приблизившихся вплотную противоположных полюсов. Совмещение несовместимого... Полное расслабление с полной мобилизацией... Это и есть истинная открытость, дети. Быть близко и рядом не совсем одно и то же...

А вскоре, даже это переставало иметь какое-либо значение – растворялись движения, слова, ощущения, звуки... Это было наслаждение наслаждением. Все более прозрачными, туманными становились границы Вселенной, и, расширяясь до бесконечности, она достигала своей изначальной точки – основы Мироздания, источника Жизни. Правильно, дети, это – Любовь. Да... это было Парение в Любви... Время останавливалось и только поздно ночью она приходила в себя и удивленно-восхищенно отмечала: «Ого! Прошло 12 часов!!» Он провожал ее домой. Он никогда никого не оставлял на ночь. Очень забавный, да?.. Слушайте – дальше еще смешнее!

Женщины его любили. Мужчины завидовали белой завистью, но уважали. И все считали его счастливым. Все, но не он. Не то чтобы он считал себя не таким – вовсе нет! Он даже не задумывался об этом. Просто он всегда находился полностью в ситуации и одновременно полностью вне ее – был счастлив и осознавал это... И только лишь в присутствии одного человека он бывал полностью счастлив и даже не осознавал отого – просто был. Это была единственная девушка на свете, которую он не задумываясь оставил бы на ночь. И это была единственная девушка на свете, которую он никогда бы не пригласил к себе, хоть и хотел этого больше всего на свете. Он не боялся, что она откажется. Нет. Просто, это даже не приходило ему в голову – настолько хорошо ему было рядом.

Ее звали Чудо. Она ничего не знала о той его жизни, хотя они были знакомы всю жизнь. Это была утонченная красавица, очень веселая, живая и наивная, с изысканным вкусом. При всем этом, она обладала глубинной мудростью, чистотой, обостренным чувством справедливости и какой-то внутренней печалью. Она была чудесна. Мастер был самым лучшим ее другом. Единственным другом, на которого можно было полностью положиться. Она доверяла ему все. Даже то, что не могла рассказать самой близкой подруге. Она знала – он поймет все и даст самый лучший совет. Она делилась с ним всеми своими радостями и печалями, а он сидел рядом и блаженствовал просто потому, что она есть. Когда ей бывала нужна помощь, то он мог сделать невозможное. Она любила его больше всех. Как отца. Скорее даже как дедушку. Мудрого, сильного, доброго дедушку, который души не чает в свей проказнице-внучке – она для него вся жизнь! У отцов всегда не хватает времени... Да, дети, таких пап можно только пожалеть!.. Ну, так вот... Она даже представить себе не могла каких-либо иных отношений с ним. А были они ровесники... Она отнюдь не была святошей или инфантильной. Напротив, она была очень чувственной и увлекающейся. У нее было очень много поклонников, с которыми она проводила время – и это были настоящие свидания, со всем, что полагается. А после, она прибегала к нему и рассказывала все-все. А он давал ей советы как вести любовную интригу, и анализировал возможные исходы этих романов – и никогда не ошибался.

Она была очень мечтательна. В детстве ей досталось мало любви, так получилось, и она так и осталась большим ребенком, ищущим то, что ей не додали. Она все мечтала о прекрасном принце. Она ждала его – очень ждала!. А он все не приходил и не приходил... Она искала своего принца, но не находила... Тогда она решила назначить его – пришло время выходить замуж. Да, дети, у юных девушек есть время, когда им ну обязательно нужно выйти замуж (так они думают!). Любой из ее поклонников был бы счастлив стать ее избранником. Но она была девушка серьезная и подошла к этому вопросу очень ответственно. Она выбрала трех наиболее подходящих (сообразно загадочной женской логике) претендентов и задала каждому три одинаковых вопроса. Очень важных вопроса.

Конечно же, больше всех ей понравились ответы нашего друга Мастера («Моя жизнь принадлежала и принадлежит только Тебе:

Только я глаза открою –
Предо мною Ты встаешь!
Только я глаза закрою –
Над ресницами плывешь...»

А еще он добавил: «Я очень надежен, умею слушать и, главное, любить, но, к сожалению, у меня очень напряженный график жизни»). Вообще-то, она в этом и не сомневалась – он был необозримо далеко впереди всех по всем качествам: духовность, интеллект, доброта, понимание, утонченная чувствительность, физическая сила и красота... А главное – его любовь была безгранична! Да-а...
Правда, была одна проблемка – она не видела в нем мужчину. Она прекрасно видела все его действительно ценные мужские качества и даже гордилась им. Но его любовь была столь велика и необычна (ее никто никогда так не любил!), что он был для нее – правильно, мальчик, ты внимательно слушал... – мудрым, добрым и сильным любимым папочкой, который обо всем позаботится, все поймет и все простит, а главное, в чьей любви не приходится сомневаться. Она настолько привыкла к ней, что это стало чем-то само собой разумеющимся и неотъемлемым в ее жизни. А ей нужна была вспышка! Где-то очень глубоко внутри, она чувствовала, что его любовь и есть самая сильная вспышка, но только постоянная и бесконечная. А когда что-то есть всегда и везде, это как-то перестаешь замечать, правда, дети? Но печальнее было другое. Она мечтала о Любви! Она хотела Любить! Но не умела. Боялась! Вместо этого, ее обедненное любовью детство из недр подсознания требовало, чтобы любили ее. И подсознание чаще побеждало в этой борьбе – в жизни она ненасытно старалась завоевать любовь к себе. Но ведь настоящая вспышка это не та, которая вокруг тебя – это та, которая внутри. А ее-то как раз и не было. Вот так вот...

Они решили пожениться. Она подумала, что начало интимных отношений поможет ей сместить акценты и увидеть в нем больше мужа, чем отца. Она надеялась, что его мужские качества, наконец-то, займут положенное им достойное место в ее хрупком сознании, ослепленном его Вселенской Любовью. А если она все же встретит когда-нибудь своего принца, то Мастер с радостью уступит ему свое место, оставаясь лучшим другом. Это само-собой разумелось – ее счастье было самой большой радостью для него.

...Прошло десять лет. Они все еще были рядом. Она исступленно продолжала поиски своего принца. Он, как мог, из последних сил пытался ей помочь. Не то чтобы она действительно его искала, принца-то. Исступленное желание найти его превратилось в глубоко подсознательную маниакальную идею. Сознательно же, она потеряла всякую надежду (все мужики – сволочи и тряпки!). Правильно, дети, это называется фрустрацией... Поэтому, в жизни она просто изо всех сил стремилась всегда и везде получить все больше и больше внимания и любви от каждого. И она ведь действительно была достойна самого наилучшего! Но не все были достойны ее... И чем больше она требовала, тем меньше получала, и тем больше требовала... Круг замкнулся – люди очень не любят, когда от них ждут того, чего они не могут дать.

Ее детская недолюбленность, перешла в острейшую тревожность и истеричность. Она боялась всегда и всего: что она постареет, что у нее появилась еле заметная морщинка, что она поправилась на пол килограмма, что глаза потускнеют и потеряют живость от слез (она очень часто плакала), что пальцы потеряют бархатистость и тонкость, что она тяжело заболеет (она постоянно находила у себя самые необычные симптомы), что случится что-то страшное, что она останется одна и совсем без денег, что вообще все будет очень и очень плохо... Это можно было бы продолжать до бесконечности. Она догадывалась, что основная причина всего этого в детстве. Но детство было далеко и туманно, с ним совершенно ничего уже нельзя было поделать, а ее бедному, терзаемому постоянной неудовлетворенностью и страхами сознанию была необходима конкретная, реальная причина, которая была бы рядом всегда! Потому что плохо было всегда. Нужен был конкретный виновник, на котором можно было бы все выместить (нападение – лучшая защита). И она довольно быстро нашла такого виновника. Молодцы, дети, конечно же им стал муж – это было очень просто и удобно: он всегда был под рукой и ему можно было сделать такую гадость, как никому чужому. Бедная девочка. Постепенно их жизнь превратилась в кошмар. С утра и до поздней ночи она кричала, ругалась, плакала, цеплялась и унижала его (прицепиться можно к чему угодно – было бы желание). Она называла его такими словами, что ей бы позавидовали матерые базарные торговки. Она всегда старалась ранить его как можно больнее... И это было очень больно... Наверно, самое страшное на свете - видеть обращенное к тебе перекошенное злобой, ненавистью и отвращением лицо самого любимого человека. После этого невозможно жить. Но умереть он не мог, хотя часто мечтал об этом, – кто же тогда будет заботиться о Ней. И он жил. Он жил, умирая сотни раз в день – после каждого выкрикнутого ею слова, которое гвоздило, било наотмашь, в самое сердце его открытой души. И воскресал, чтобы через миг снова испытать весь ужас смерти... Он жил. Он знал причину и называл ее малюсеньким котеночком, у которого хвостик застрял под закрытой дверью. И на этот хвостик постоянно кто-то наступает. Котенку очень больно, но, не понимая причины, он кусает, царапает и злится на тех, кто с этой стороны двери ухаживает и кормит его. Она вовсе не была злой – просто ей было очень плохо, а она была очень слабенькой. Но она-то этого не понимала... Ее настроение менялось ежеминутно: от бурных сцен она переходила к радостному возбуждению или глубокому унынию и он должен был следовать за ней. Постепенно он начал сдавать и даже срываться. Она убивала Любовь к себе – а ведь это самый страшный грех! И это было самым страшным для него – он боялся не выдержать и тогда она останется одна. И чем дальше, тем становилось все хуже и хуже... Она очень спешила жить, но делала все, чтобы жизнь проходила стороной. Так проходил день...

Наступала ночь. Они ложились спать. Они спали в одной постели, хотя редко бывали близки (она так и не смогла преодолеть в себе «дочь» – у нее был другой стереотип общения с мужчинами и она продолжала иногда заводить поклонников, прекрасно понимая, что они гоаздо хуже него, а он – давать ей советы)... Он начинал легонько гладить ее по спинке. Через некоторое время она поворачивалась к нему, зарывалась носиком ему в шею и просила: «Погладь меня по головке – я так устала...» Он нежно гладил ее по головке, а она, успокаиваясь, едва слышно мурлыкала. Никто на свете не умел так мурлыкать!!! Потом она клала на него ручки и ножки (так маленькие обезьянки обхватывают своих пап, когда те перепрыгивают на другое дерево), тесно-тесно прижималась и, щекотно касаясь его шеи губами, говорила: «Все равно, ты мой самый родной. Я так тебя люблю...» И он знал, что это правда. Он еле слышно нашептывал ей на ушко ласковые слова (у них был свой, придуманный язык), а она засыпала, но внимательно слушала, и, если попадалось новое или просто неразборчивое слово, она обязательно спрашивала: «Что ты сказал?.. Повтори...» Он улыбался, нежно целовал ее в лобик и шептал: «Спи, торопыжка...» Когда она засыпала, он еще долго гладил ее маленькие ручки. За такие моменты он готов был отдать жизнь!!! Иногда по его щеке сползала горячая мужская слеза, и, засыпая, он думал: «Наверное, это и есть Счастье...» Вот какой чудак!

Говорят, переживший смерть становится сильнее. Он умирал и воскресал каждый день, каждый час, каждую минуту. Он научился действительно жить настоящим. Или не жить им. Это зависело от времени суток.

Я был у них в гостях еще через десять лет – у них все было чудесно!!! Он открыл мне простую истину: «Самое лучшее, что ты можешь дать Любимому человеку, – это помочь ему стать сильным!» ...Я хохотал до упаду!

А сейчас, дети, держитесь за стулья – я расскажу вам самое смешное. Когда я видел его в последний раз, он сказал: «Знавший много женщин – не знает ни одной, истинно познавший одну – познает всех...» Да... Жизнь – сложная штука, дети мои...

Ну, теперь вы будете смеяться целый месяц, а потом я расскажу вам другую смешную сказку.

Артур Цатурян